Дэй подала кувшинчик, почти доверху заполненный жидкой пастой. Морвир со всею аккуратностью вынул пробку. Взял в руки тонкую рисовальную кисточку — самое подходящее орудие труда для мастера, наделенного столь неисчислимыми талантами. И с тихим шелестом принялся переворачивать страницы, нанося на уголок каждой легкий мазок.
— Смотри, Дэй. Быстро, гладко, точно… а главное — осторожно. Предельно осторожно. Что убивает большинство представителей нашего ремесла?
— Их собственные составы.
— Совершенно верно.
В соответствии со своими словами он предельно осторожно закрыл гроссбух, страницы которого успели почти высохнуть, убрал кисточку и закупорил кувшинчик.
— Возвращаемся? — спросила Дэй. — Есть хочу.
— Возвращаемся? — Морвир расплылся в улыбке. — О, нет, моя дорогая, это далеко не конец. Ужин еще надо заслужить. Нам предстоит долгая ночная работа. Очень долгая…
— Ты цел?
Трясучка от неожиданности чуть не скакнул через парапет. Аж сердце в груди зашлось. Повернулся и увидел незаметно подкравшуюся со спины Меркатто. На лице ее, едва различимом в темноте, играла усмешка. В дыхании ощущался слабый привкус дыма.
— Чтоб я сдох… ну вы меня и напугали! — проворчал Трясучка.
— Стражники обошлись бы с тобой похуже. — Она потрогала узел веревки на железном кольце. — Ты таки влез туда? — спросила не без удивления.
— А вы сомневались?
— Уверена была, что голову свернешь… если сможешь, конечно, достаточно высоко забраться.
Он постучал по голове пальцем.
— Это мое самое крепкое место. Стряхнули наших приятелей?
— Да, на полпути к проклятой улице лорда Сабелди. Знала бы, что их так легко увести, подцепила бы на крючок заранее.
Трясучка усмехнулся.
— Хорошо, что после подцепили, не то быть бы мне у них на крючке.
— Этого нельзя было допустить. У нас еще много работы впереди.
Он невольно передернул плечами. Как-то забывалось порой, что работа, которая им предстояла, заключалась в убийстве.
— Замерз?
Трясучка фыркнул.
— На родине у меня это летний день. — Откупорил бутылку, протянул ей. — Нате, согрейтесь.
— Спасибо, не ожидала такой заботы с твоей стороны.
Она сделала несколько глотков. Трясучка следил за тем, как двигаются мелкие мышцы у нее на горле.
— Я вообще заботливый человек… для наемного убийцы.
— Должна сказать, некоторые из наемных убийц — очень милые люди. — Она отпила еще глоток, вернула бутылку. — Среди нас таких, правда, нет.
— Да уж, мы дерьмо все до единого. И до единой…
— Они в банке? Морвир со своим маленьким эхом?
— Давно уже.
— А Балагур?
— С ними.
— Морвир сказал, сколько времени там пробудет?
— Мне?.. Я думал, это я — оптимист.
Они стояли рядышком у парапета, в стылой тишине, глядя на темную громаду банка напротив. Трясучка неведомо почему нервничал. Сильнее, чем положено человеку, участвующему в убийстве. Украдкой покосился на Меркатто и не успел отвести взгляд, как она тоже посмотрела на него.
— Не много, однако, у нас дел, кроме как ждать и мерзнуть.
— Да уж. Если только вы не хотите подрезать мне волосы еще короче.
— Боюсь, ножницы не удержу, если тебе вздумается раздеться.
Трясучка засмеялся:
— Неплохо… Думаю, вы заслужили еще глоток, — и снова протянул ей бутылку.
— Я вообще веселый человек… для того, кто нанимает убийц.
Чтобы взять бутылку, она придвинулась ближе. Так близко, что у него внезапно загорелся бок, к ней повернутый. Так близко, что дыхание участилось. И Трясучка, не желая выглядеть еще большим дураком, чем выставлял себя все последние дни, отвернулся. Услышал, как она открыла бутылку. Услышал, как сделала глоток.
— И снова спасибо.
— Пустое. Может, еще что надо, начальник, все сделаю, только дайте знать.
Он повернул голову и обнаружил, что она смотрит на него, не отводя глаз, плотно стиснув губы, словно высчитывая, сколько он стоит.
— Есть кое-что еще…
Морвир с отточенной ловкостью приладил на место последнюю полоску свинцовой окантовки и принялся собирать сверкающие инструменты.
— Держаться будет? — спросила Дэй.
— Против ливня не выстоит, полагаю, но до завтра всяко продержится. А к тому времени, надо думать, у банковских служащих будет столько хлопот, что протекающего окна никто не заметит.
Он аккуратно стер со стекол следы замазки и последовал за своей помощницей к балюстраде. Балагур уже успел перебраться по веревке и поджидал их по другую сторону разделявшей два здания бездны. Морвир заглянул за перила. Увидел шипы, каменную резьбу, ниже отвесно уходящую вниз, к мощеной улице, гладкую колонну, мимо которой проходил сейчас, громко топая, отряд стражников с фонарями.
Едва они удалились, Дэй спросила:
— А как быть с веревкой? Когда рассветет, ее могут…
— Предусмотрена каждая деталь. — Усмехнувшись, Морвир вынул из внутреннего кармана маленький пузырек. — Несколько капель сожгут узлы вскоре после того, как мы переберемся. Останется только подождать немного и смотать веревку.
Девушку, насколько можно было понять в темноте по ее лицу, это не успокоило.
— А вдруг они сгорят быстрее, чем…
— Не сгорят.
— И все же рискованно…
— На что я никогда не иду, дорогая?
— На риск, но…
— Ты, разумеется, пойдешь первой.
— Можете не сомневаться.
