Монца, вышагивая на высоких каблуках рядом с Коской по игорному залу, чувствовала себя крайне неуютно. К каблукам она не привыкла. Не привыкла к ощущению сквозняка, овевающего ноги. Корсеты были пыткой и в лучшие времена. И то обстоятельство, что в надетом на нее сейчас лифе вместо двух вынутых косточек таились длинные, тонкие ножи, острием торчавшие вверх, рукоятью упиравшиеся в поясницу, удобней его отнюдь не делало. Лодыжки, колени и бедра уже дрожали от напряжения. Подкрадывалось то и дело желание покурить, но Монца усердно его отгоняла. За последнее время ей пришлось вытерпеть столько боли, что нынешние муки казались ничтожной платой за возможность оказаться рядом с Арио. И полоснуть кинжалом по его насмешливому лицу. Только эта мысль и придавала ее походке кое-какую бойкость.
В конце зала, между карточными столами, застланными до времени зелеными покрывалами, стояла в горделивой позе, поджидая их, Карлотта дан Эйдер в красном платье, достойном императрицы.
— Кто бы на нас поглядел, — усмехнулась, подойдя, Монца. — Генерал в одежде шлюхи и шлюха в одежде королевы. Нынче вечером все рядятся в чужое обличье.
— Это политика. — Любовница Арио хмуро поглядела на Коску. — Кто с вами?
— Магистр Эйдер, какая нечаянная радость! — Старый наемник в поклоне сорвал с себя цилиндр, обнажив потную лысину. — Я и не мечтал увидеть вас когда-нибудь снова.
— Вы!.. — Взгляд ее похолодел. — Тоже замешаны… вообще-то я могла бы догадаться. Если бы не думала, что вас убили в Дагоске.
— Все так думали, но оказалось, что я был просто… мертвецки пьян.
— Не настолько, однако, чтобы не найти способ меня предать.
Коска пожал плечами:
— Предавать честных людей — стыд и срам. Но предателей… трудно отделаться от мысли о некоей… вселенской справедливости. — Он улыбнулся ей, потом Монце и снова повернулся к Эйдер: — Три таких верных человека, как мы, на одной стороне?.. Жду не дождусь увидеть, чем это обернется.
Ничем хорошим, подозревала Монца.
— Когда приедут Арио с Фоскаром?
— Когда закончится бал у Соториуса. Около полуночи.
— Что ж, подождем.
— Противоядие, — холодно напомнила Эйдер. — Я сделала свое дело.
— Получите его, когда я получу голову Арио на блюде. Не раньше.
— А если что-то пойдет не так?
— Умрете вместе с нами. Поэтому давайте надеяться, что все сложится гладко.
— Что вас удержит от того, чтобы дать мне умереть в любом случае?
— Моя блистательная репутация честного игрока и порядочного человека.
Эйдер, что никого не удивило, не засмеялась.
— Я пыталась сделать доброе дело в Дагоске! — Она ткнула себя пальцем в грудь. — Доброе! Пыталась спасти людей! И посмотрите, чем все для меня кончилось!
— Возможно, это урок для любителей добрых дел. — Монца пожала плечами. — Я лично с такими проблемами не сталкивалась.
— Вы еще шутите! Знаете ли вы, на что это похоже — жить в страхе каждую минуту?
Монца резко шагнула вперед, заставив ее отпрянуть к стене.
— Жить в страхе? — прорычала она, едва не царапнув маску Эйдер своей. — Поздравляю со вступлением в мое братство ужаса! Хватит ныть… сегодня на балу вы должны улыбаться Арио и прочим подонкам! — Она понизила голос до шепота. — А потом привести его сюда. И братца его тоже. Делайте, что я говорю, и для вас все еще может кончиться хорошо.
Ей самой в это плохо верилось, как и Эйдер. Ибо нынешние празднества мало для кого могли кончиться хорошо.
Дэй в последний раз провернула сверло, скрежетнувшее по дереву, затем легко высвободила его. Тьму чердака прорезал тонкий луч света, лег ярким круглым пятном ей на щеку. Девушка улыбнулась Морвиру, и он застыл на миг, пронзенный внезапным горько-сладким воспоминанием — мать улыбается ему при свете свечи…
— Готово.
Не время для ностальгии… Он подавил нахлынувшие чувства и осторожно двинулся вперед, всецело сосредоточась на том, чтобы не шагнуть мимо балки. Если потолок пробьет вдруг дрыгающаяся черная нога, это, несомненно, послужит некоторым поводом для беспокойства сыновей Орсо и их стражников… Добравшись до своей помощницы, Морвир заглянул в дырочку, которую, конечно, невозможно было заметить снизу среди обильных лепных украшений потолка. Увидел часть богато украшенного, отделанного деревянными панелями и устланного дорогими гуркскими коврами коридора. И две высокие двери, над ближней из которых красовалась резная корона.
— Место угадано безупречно, дорогая моя. Королевский номер.
Отсюда будут видны все стражники, которые встанут у дверей… Морвир полез в карман куртки, нахмурился. Похлопал по остальным карманам. И похолодел.
— Проклятье! Я забыл запасную трубку со стрелами! А вдруг…
— Я захватила две. На всякий случай.
Морвир прижал руку к груди.
— Слава судьбе… нет! К черту ее! Слава твоей запасливости и предусмотрительности! Что бы я без тебя делал?
Дэй одарила его своей невинной улыбкой.
— Примерно то же, что и сейчас, только в одиночестве. Осторожность — на первом месте, всегда.
