— Вот истинная сучка бессердечная, — пробормотала Витари, глядя вслед Монце.
Коска поджал губы.
— Я всегда говорил, что в ней черт сидит. Но у кого точно сердца не было, так это у ее братца.
— Тьфу. — Витари развернулась и шагнула в кухню. — Это был комплимент.
Монца едва успела закрыть за собой дверь и сделать несколько шагов по комнате, как внутренности у нее скрутило, словно в живот лягнули. Ее вырвало прямо на пол, так обильно, что не было возможности перевести дух.
После этого она, содрогаясь от омерзения, принялась стаскивать с себя одеяние шлюхи. Мокрая ткань липла к телу, покрытому мурашками, тошнота подступала снова от одного только запаха гнилой воды. Онемевшие пальцы с трудом справлялись с крючками и петлями, пуговицами и пряжками. Наконец она, рыча, сорвала эти лохмотья и швырнула на пол.
При свете одинокого фонаря увидела себя в зеркале — сгорбленную, как нищая бродяжка, трясущуюся, как пьяница, с красными шрамами на белой коже, с мокрыми, растрепанными волосами. Восставший из воды труп утопленницы.
«Ты — мечта. Видение. Сама богиня войны!»
Ее снова затошнило. Она подковыляла к сундуку, вытащила оттуда дрожащими руками сухую одежду. Надела рубашку, принадлежавшую некогда Бенне. И на миг Монце показалось, что ее обняли его руки. Только эта малость у нее и осталась…
Она села на кровать, обхватила себя руками и начала раскачиваться взад и вперед, желая поскорее согреться. Но снова подкатила тошнота, и вырвало ее на этот раз одной желчью. Едва приступ миновал, она заправила рубашку Бенны за пояс и, скривившись от боли в ногах, натянула сапоги. Потом подошла к тазику для умывания и принялась плескать холодной водой в лицо, смывая краску и пудру, кровь и сажу, забившуюся в уши и в нос, замаравшую волосы.
— Монца! — раздался за дверью голос Коски. — У нас высокая гостья.
Морщась, она натянула на искалеченную руку кожаную перчатку, с трудом протиснула в нее скрюченные пальцы. Судорожно вздохнула всей грудью, затем вытащила из-под матраса Кальвец и пристегнула к поясу. И сразу на душе стало легче.
Монца открыла дверь.
Посреди склада стояла Карлотта дан Эйдер в красном плаще, расшитом сверкающими золотыми узорами, и смотрела, как она, стараясь не хромать, спускается с Коской по лестнице.
— Что, черт побери, произошло у Кардотти? Дом до сих пор горит! В городе суматоха!
— Что произошло? — рявкнула в ответ Монца. — Может, вы расскажете мне об этом? Вместо Фоскара явилось его чертово августейшее величество!
Эйдер нервно сглотнула, черный струп у нее на горле дрогнул.
— Фоскар не пошел. Сказал, голова болит. Поэтому Арио взял с собой зятя.
— А еще дюжину Рыцарей Тела, — сказал Коска. — Личных телохранителей короля. И гостей гораздо больше, чем ожидалось. Что закончилось не слишком хорошо. Для всех.
— Арио?.. — побледнев, начала Эйдер.
Монца уставилась ей в глаза.
— Сдох.
— Король?.. — Голос гостьи упал до шепота.
— Жив был. Когда я от него уходила. Но потом начался пожар. Не знаю, успели ли его вытащить.
Эйдер, глядя в пол, потерла висок.
— Я надеялась, что у вас ничего не выйдет.
— Вам не повезло.
— Без последствий не обойдется. В подобных случаях никогда не обходится. Некоторые последствия предвидеть можно, некоторые — никак. — Она протянула руку. — Противоядие.
— Его нет.
— Но я выполнила свою часть договора!
— Яда тоже не было. Всего лишь укол чистой иглой. Вы свободны.
Эйдер безрадостно рассмеялась ей в лицо.
— Свободна? Орсо не успокоится, покуда не скормит меня собакам! Может, от него я еще и смогу спастись, но от Калеки… никогда. Я подвела его, подвергла опасности жизнь его драгоценного короля. Этого он так не оставит. Он ничего так не оставляет… Теперь вы счастливы?
— Можно подумать, у меня был выбор. Орсо и его приспешники умрут, или умру я, только и всего. Счастье тут ни при чем. — Монца, отворачиваясь, пожала плечами. — Вы бы лучше позаботились о бегстве.
— Я отправила письмо.
Монца застыла, снова повернулась к ней:
— Письмо?
— Еще утром. Великому герцогу Орсо. Писала его в некоторой горячке, поэтому плохо помню, о чем там говорится. Но имя Шайло Витари упомянуто. Как и Никомо Коски.
Коска отмахнулся.
— У меня всегда была куча высокопоставленных врагов. Предмет гордости. И прекрасная тема для разговора за обеденным столом.
Эйдер одарила презрительной усмешкой сначала его, потом Монцу.
— Кроме этих двух имен, еще и имя Меркатто.
Монца нахмурилась.
— Меркатто…
— Вы же не считаете меня полной дурой? Я знаю, кто вы. Теперь и Орсо узнает. И то, что вы живы, и то, что вы убили его сына. И то, что вам помогали. Мелкая месть, возможно, но… что смогла, то и сделала.
— Месть? — Монца медленно кивнула. — Что ж. Я вас понимаю. Но лучше бы вы этого не делали. — Рука ее легла на рукоять Кальвеца, чуть слышно скрипнула сталь.
— Что, убьете меня теперь? Ха! Я и так уже покойница, считай.
— Зачем же мне тогда напрягаться? Тем более что вас нет в моем списке. Можете идти. — Эйдер мгновение смотрела на нее, открыв рот, словно собираясь что-то сказать, потом передумала и повернулась к двери. — Не хотите пожелать мне удачи?
— Что?
