— Трудно сказать точно. — Ему вспомнились гурки, утонувшие во рву под Дагоской, трупы на морском берегу, омываемые набегавшими волнами, и Коска испустил тяжелый вздох. — Но почему-то, глядя со стороны, я не испытываю ни каких особых чувств. Это бессердечие? Или расположение звезд при моем рождении? Зато перед лицом опасности и смерти я всегда весел. Больше, чем в любое другое время. Счастлив, когда следует бояться, полон страха, когда все спокойно. Я — загадка даже для самого себя. Перевертыш я, сержант Балагур! — Он засмеялся, потом вздохнул, притих. — Человек вверх ногами и наизнанку.
— Генерал… — Над ним снова наклонился Эндиш, занавесил панораму битвы длинными волосами.
— Ну что, что тебе надо? Я пытаюсь философствовать!
— В сражение уже брошены все осприанские силы. Вся пехота. Резервов у них нет, только кавалерия.
Коска, прищурясь, глянул в сторону брода.
— Вижу, капитан Эндиш. Мы все это видим совершенно отчетливо. Сообщать очевидное нет нужды.
— Ну… нам не составит труда добить поганцев. Прикажите только, и я обо всем позабочусь. Момента удобней не придумать.
— Благодарю, но схватка выглядит слишком уж жаркой. Мне и здесь хорошо. Так что подождем еще немного.
— Но почему не…
— Ты все еще не уяснил себе, что такое субординация? Проведя столько лет в походах? Я потрясен. Знаешь, тебе будет гораздо спокойнее, если, вместо того чтобы пытаться предвосхитить мой приказ, ты подождешь, пока я его отдам. На самом деле это простейшее из воинских правил.
Эндиш почесал немытую голову.
— Мысль я понял.
— Так действуй в согласии с ней. Найди тенистое местечко, дай отдохнуть ногам. Хватить бегать попусту. Бери пример с моей козы. Ты видишь, чтобы она суетилась?
Коза, оторвавшись на миг от щипания травы меж оливами, заблеяла.
Эндиш упер руки в бока, недовольно поморщился. Посмотрел на реку, на Коску, бросил кислый взгляд на козу. Затем развернулся и, качая головой, ушел.
— Все носятся, носятся… будет нам покой, сержант Балагур, или нет? Минутки в тени посидеть не дадут. О чем я говорил?
— Почему он не атакует?
Увидев Тысячу Мечей — черные силуэты лошадей и людей с копьями на фоне ясного голубого неба, — выдвинувшуюся за гребень холма, Монца решила, что они готовятся к броску: спокойно прошлепать по верхнему броду и зайти на войско Рогонта с фланга, в точности, как она и предсказывала. Как сделала бы сама. Один удар — и конец сражению, Лиге Восьми и ее собственным надеждам. Проворней Коски никто не сорвал бы легкий плод, и никто не сожрал бы его быстрее, чем люди, которыми она некогда командовала.
Но Тысяча Мечей так и стояла на вершине Мензийского холма и выжидала. Неведомо чего. В это время талинцы Фоскара отчаянно пытались прорвать заслон осприанцев Рогонта и выбраться на берег — по колено в воде, беспрерывно осыпаемые со склона стрелами, которые неумолимо сокращали их ряды. Течение уносило тела павших, прибивало их к берегам, колыхало на отмелях ниже брода.
А наемники все не двигались с места.
— Зачем он выставил их, если не собирается спускаться? — Монца в раздумьи закусила губу. — Коска не дурак. К чему терять фактор неожиданности?
Герцог Рогонт пожал плечами:
— Стоит ли на это сетовать? Чем дольше он выжидает, тем лучше для нас, не так ли? Нам и Фоскара хватает.
— Что у него на уме? — Монца в который раз вскинула взгляд на строй всадников у оливковой рощи на вершине холма. — Что задумал этот старый ублюдок?
Полковник Риграт на взмыленном коне вылетел из-за палаток, заставив броситься врассыпную праздных наемников, чуть не налетел на кресло Коски и остановился, свирепо натянув поводья. Соскочил с седла, чуть не упал, выдернул сапог из стремени и, срывая с рук перчатки, яростно завопил:
— Коска! Коска, черт вас дери!
— Полковник Риграт! С добрым утром, мой юный друг. Надеюсь, у вас все хорошо?
— Хорошо?.. Почему вы не атакуете? — Тот ткнул в сторону реки пальцем, где-то, видать, оставив свой жезл. — У нас сражение в разгаре! Чистая бойня!
— Да, да, вижу. — Коска, качнувшись вперед, легко поднялся на ноги. — Но лучше, пожалуй, обсудить это вдали от посторонних ушей. Не стоит скандалить на людях. К тому же вы пугаете козу.
— Кого?
Коска, проходя мимо, ласково похлопал пасущееся животное по спине.
— Единственное существо, которое меня понимает. Идемте ко мне в палатку. Там есть фрукты… Эндиш! Присоединяйся!
Взбешенный Риграт ринулся за ним, озадаченный Эндиш поспешил следом. Миновав Нокау, стоявшего с обнаженной кривой саблей на страже перед входом, все трое нырнули в прохладную полутьму палатки, увешанной трофеями былых побед. Коска любовно провел рукою по одному из ветхих знамен с обгоревшими краями.
— Флаг, висевший на стене Муриса во время осады… Неужели с тех пор прошло целых двенадцать лет? — Повернулся, взглянул на Балагура, тоже прошмыгнувшего в палатку и затаившегося у входа. — Я снял его с высочайшего парапета собственноручно, знаете ли.
— Вырвав из руки мертвого героя, который забрался туда первым, — заметил Эндиш.
