Великан застонал, зашевелился, пытаясь приподняться. Коска вскинул фонарь повыше и нанес еще один удар. Стекло лопнуло, масло полыхнуло, в волосах Сезарии затрещали искры. Слишком близко от пороховой дорожки, чтобы чувствовать себя в безопасности, но Коска всегда любил азартные игры.
Торжествующие речи над поверженным противником он тоже любил, но времени на них уже не было. Поэтому Коска нырнул обратно в темный тоннель и заторопился к выходу.
Всего через дюжину шагов он опять запыхался. Еще через дюжину увидел мелькнувший вдалеке дневной свет. Суетливо опустился на колени и закусил губу, гадая, как быстро сгорит пороховая дорожка, если поджечь ее сейчас.
— Хорошо, что я всегда любил азартные игры…
Он начал осторожно откручивать с фонаря треснувший колпак. Но тот заело.
— Дерьмо! — Коска потянул его вверх, пальцы соскользнули. Что-то погнулось, видимо, когда он ударил Сезарию. — Дрянь такая! — Взялся покрепче и крутанул что есть силы.
Колпак вдруг соскочил. Коска от неожиданности, пытаясь его удержать, выронил нижнюю половину, та грохнулась на пол, подпрыгнула, погасла и покатилась куда-то в чернильную мглу.
— Мать твою!..
Ничего не оставалось, кроме как вернуться за одним из фонарей к бочонкам. Поднявшись на ноги, Коска протянул вперед руку, пытаясь нашарить стену, сделал несколько шагов. И ударился лицом о какую-то перекладину.
— Ох!
Во рту стало солоно от крови, в ушах загудело. Перед глазами забрезжил свет. Коска потряс головой, но свет не исчез. Заплясал на деревянных подпорках, земляных стенах и блестящей пороховой дорожке. То был свет фонаря, и, если Коска не перепутал в темноте стороны туннеля, шел он оттуда, где оставался Сезария.
Гениальная была мысль — взять с собою меч… С приятным уху звоном Коска вытянул его из ножен, кое-как изловчился в тесноте направить острие вперед, задев попутно потолок и обрушив себе на лысину земляной ручеек. Свет тем временем приблизился.
Из-за поворота появился окровавленный Сезария с фонарем. Они уставились друг на друга. Коска — слегка пригнувшись, Сезария — сложившись вдвое.
— За что? — прорычал великан.
— Я никому не позволяю предать меня дважды.
— Я думал, ты деловой человек.
— Люди меняются.
— Так это ты убил Эндиша.
— Самый сладостный момент в моей жизни за последние десять лет.
Сезария покачал головой. На лице его отразилась борьба смешанных чувств — недоумение, злоба и страдание.
— Меркатто заняла твое кресло, а не мы!
— Это совсем другое дело. Женщины могут предавать меня, сколько им угодно.
— Ты всегда закрывал глаза на проделки этой бешеной суки.
— Я неизлечимый романтик. А, может, просто никогда тебя не любил.
Свободной рукой Сезария выхватил нож.
— Надо было тебе меня добить.
— Рад, что не сделал этого. Смогу теперь применить еще какой-нибудь ловкий приемчик.
— Ты, конечно, не захочешь отложить меч и сразиться на ножах?
Коска усмехнулся:
— Это ты у нас любишь честность. Я пытался убить тебя сперва ударом сзади, потом — взрывом спереди. Проткнув сейчас мечом, бессонницей мучиться не буду. — И ринулся в атаку.
Невыгодно быть великаном в таком тесном пространстве. Сезария занял собой почти весь проход — не промахнешься. Он умудрился, правда, отбить ножом первый неуклюжий выпад, но царапину на плече все же получил. Коска, отводя руку для следующего, проехался костяшками по стене и охнул. Сезария ткнул фонарем ему в лицо, он отпрянул, поскользнулся и упал на одно колено. Великан, шагнув вперед, взмахнул ножом. Кулак ткнулся в потолок, вызвав небольшой земляной обвал, нож вонзился в перекладину. Покуда Сезария, морщась и ругаясь по-кантийски, силился его выдернуть, Коска поднялся на ноги и сделал выпад. Острие клинка проткнуло рубаху и легко вошло в грудь. Глаза Сезарии выпучились.
— На! — прорычал ему в лицо Коска. — Понял… о чем я?
Великан, простонав что-то невнятное, выпустил нож и начал валиться на него, насаживаясь на клинок, пока золоченая рукоять не уперлась в залившуюся кровью рубаху. Вцепился в Коску, повалил его и рухнул сверху, и та же рукоять вдавилась с маху в живот старому наемнику, выбив из него дух.
— Ловкий, говоришь… — Сезария оскалил окровавленные зубы, — приемчик? — И с силой ударил фонарем по пороховой дорожке у самого лица Коски.
Стекло разбилось, огонь скакнул наружу. Раздалось шипение, потом тихий хлопок — порох занялся. Щеку Коски обдало жаром. Он начал отчаянно извиваться под тяжелым, обмякшим телом Сезарии, пытаясь сдвинуть его в сторону, разжать руку и выпустить рукоять меча. В нос ударила едкая вонь горящего гуркского сахара. Вдоль дорожки неторопливо побежали в глубь прохода искры.
Кое-как ему удалось высвободиться и вскочить на ноги. Задыхаясь, хватаясь рукой за стену, спотыкаясь о подпорки, Коска ринулся к выходу. Впереди появилось и стало приближаться овальное световое пятнышко. Он глупо хихикнул, подумав, в этот момент или в следующий соратники увидят кусок горы, внутри которой он бежит, за милю в небесах. И вырвался, наконец, из подкопа на волю.
— Бегите! — неистово размахивая руками, крикнул неведомо кому Коска. — Бегите!
