— Это благородное животное. Оно напоминает мне — в твое отсутствие — о том, что нужно быть упорным, целеустремленным и работящим. Мы должны держаться чего-то в своей жизни, Монца. — Коза подняла голову, мемекнула, явно соглашаясь. — Надеюсь, ты не сочтешь за оскорбление, если я скажу, что вид у тебя усталый.
— Ночь была длинная, — буркнула она.
Коска расценил это как изрядное преуменьшение.
— Не сомневаюсь.
— Осприанцы ушли из Талина. Назревал бунт. Паника.
— Разумеется.
— Кто-то пустил слух, будто приближаются корабли Союза.
— Слухи могут навредить больше, чем сами корабли.
— Корона была отравлена.
— Правители Стирии пали жертвой собственной жажды власти. В этом есть глубокий смысл, тебе не кажется? Убийство-метафора. Отравитель-поэт, умудрившийся убить разом канцлера, герцога, графиню, первого гражданина и короля и преподать миру бесценный урок о смысле жизни… все за один вечер. Кто он — наш общий друг Морвир?
Монца сплюнула.
— Возможно.
— Никогда не думал, что у этого ублюдка такое чувство юмора.
— Уж извини, что не смеюсь.
— Но почему он пощадил тебя?
— Не он. — Монца показала ему правую руку. — Перчатка спасла.
Коска не удержался, смешливо фыркнул.
— Подумать только… герцог Орсо с приспешниками, искалечив тебе руку, спасли, можно сказать, тем самым жизнь! Парадокс на парадоксе!
— Дождусь спокойной минутки, может, тоже порадуюсь.
— О, я радуюсь сейчас. Ждал спокойной минутки много лет, но пришел к выводу, что она никогда не настает. Ты только погляди вокруг. Почти все аффойцы дезертировали еще до рассвета. Сипанийцы, отступая на юг, уже раскалываются на разные лагеря, собираясь сражаться между собой, как я догадываюсь. А пурантийцам так не терпелось развязать гражданскую войну, что они начали убивать друг друга прямо в траншеях. И Виктусу пришлось их разнимать! Можешь себе такое представить — Виктус останавливает драку?.. Часть осприанцев еще осталась, но только потому, что они не знают, что делать. Бегают кругами, как куры с отрубленной головой. Кем и являются, по сути дела. Знаешь, меня всегда изумляло, насколько быстро все может развалиться. Стирия пробыла объединенной всего какую-то минуту и сейчас впала в хаос пострашней прежнего. Кто знает, кто захватит власть, и где, и сколько?.. Похоже, конец Кровавым Годам… — Коска поднял подбородок, почесал шею, — … был провозглашен несколько преждевременно.
Плечи Монцы поникли окончательно.
— Для наемника — ситуация идеальная, не так ли?
— Кто-нибудь так и подумал бы. Но бывает, знаешь ли, переизбыток хаоса… даже для такого человека, как я. Клянусь, Тысяча Мечей — самая дружная и дисциплинированная армия из тех, что здесь остались. Что дает, пожалуй, некоторое представление о глубине падения, постигшего твоих союзников. — Он вытянул перед собой ноги, закинул одну на другую. — Я вот думаю, не отправиться ли мне с бригадой в Виссерин, дабы заявить свои права на тамошний трон. Сомнительно, чтобы наше соглашение с Рогонтом еще имело силу…
— Останься, — сказала она, устремляя на него взгляд.
— Остаться?
— Да.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
— У тебя нет права просить меня об этом.
— И все же прошу. Помоги мне.
— Помочь тебе? Дожили… Я стал чьей-то последней надеждой. А как же добрый народ Талина, твои верные подданные? От них ты не ждешь помощи?
— Драки они жаждут куда меньше, чем зрелищ. И пальцем не шевельнут, если Орсо вдруг вернется и начнет вешать всех подряд.
— Шаткость власти, да? Ты не успела набрать войско, завладев троном? На тебя не похоже.
— Набрала, сколько получилось, но не могу доверять здешним солдатам. Против Орсо-то… кто знает, не переметнутся ли?
— А, разделение верности. Знаю, имел с этим дело. Развитие событий непредсказуемо. — Коска поковырял пальцем в другом ухе с прежним эффектом. — А ты не думала… ну, скажем, бросить все это?
Она посмотрела на него так, словно он заговорил на иностранном языке.
— Что?
— Лично я бросил, не закончив, не начав и провалив уйму дел по всему Земному кругу. И сейчас они волнуют меня куда меньше, чем мои удачи.
— Я — не ты.
— Конечно, что весьма прискорбно для нас обоих. И тем не менее. Ты могла бы забыть о мести. Пойти на компромисс. Проявить… милосердие.
— Милосердие и трусость — одно и то же, — прорычала она, вперившись прищуренными глазами в черные ворота в дальнем конце разоренных садов.
Коска печально улыбнулся.
— Правда?
— Совесть — лишь предлог не делать то, что должно быть сделано.
— Понятно.
— И нет толку об этом горевать. Так устроен мир.
— Эх.
— Хорошие люди наград не получают. Умирая, становятся дерьмом, как все остальные. Нужно смотреть вперед, и только вперед, и сражаться в одной битве зараз. Никаких колебаний, и неважна цена, и неважно…
— Знаешь, почему я всегда любил тебя, Монца?
— Что? — Она взглянула на него с удивлением.
