Шенкт прыгнул в разбитое окно и беззвучно приземлился на ноги в обеденном зале, который час назад наверняка блистал великолепием, но успел при помощи Тысячи Мечей лишиться всего, за что можно выручить хотя бы грош. Остались лишь осколки посуды, разрубленные полотна в сломанных рамах да разоренные шкафы, слишком большие, чтобы сдвинуть их с места. Над выметенным начисто столом выписывали в воздухе геометрические фигуры три мухи. Рядом ругались два наемника, на которых нервно поглядывал мальчик лет четырнадцати.
— Говорю тебе, я нашел ложки! — кричал рябой солдат другому, в запыленной кирасе. — Но эта сука сбила меня с ног, и я их растерял! А ты почему ничего не раздобыл?
— Потому что за дверью смотрел, пока ты, чертов…
Мальчик молча ткнул пальцем в сторону Шенкта. Наемники перестали ругаться и тоже уставились на него.
— Это еще кто такой? — спросил рябой.
— Женщина, из-за которой ты потерял ложки, была Меркатто? — ответил вопросом Шенкт.
— Ты кто такой, я спрашиваю?
— Никто. Просто иду мимо.
— Вот как? — Рябой с ухмылкой глянул на своих дружков и обнажил меч. — Так знай, что эта комната наша, и за проход здесь платят пошлину.
— Пошлину, — прошипел второй наемник в кирасе, с угрожающим, как ему наверняка думалось, видом.
Оба шагнули навстречу Шенкту. Мальчик неохотно двинулся следом.
— И что у тебя есть для нас? — спросил рябой.
Шенкт встретился с ним глазами и дал ему шанс.
— Ничего такого, что вам понравится.
— Это уж нам судить. — Взгляд наемника остановился на рубиновом перстне на руке Шенкта. — Как насчет колечка?
— Не мое, не могу отдать.
— Значит, наше, и мы можем взять. — Они приблизились, и рябой наставил на Шенкта меч. — Руки за голову, ублюдок, и на колени.
Шенкт нахмурился.
— Я не встаю на колени.
Три мухи, жужжа, замедлили полет и зависли в воздухе почти неподвижно.
Медленно-медленно плотоядная ухмылка рябого сменилась оскалом.
Медленно-медленно его рука отвела меч для выпада.
Шенкт, обойдя клинок, глубоко вонзил наемнику в грудь ребро ладони. Отдернул руку, вырвав при этом кусок плоти с ребрами, который отлетел кверху и шлепнулся в потолок.
Затем отвел меч в сторону, схватил второго за кирасу и швырнул в стену. Голова того при ударе смялась, кровь брызнула с такой силой, что капли ее усеяли золоченые обои от пола до потолка. Вызванное полетом тела движение воздуха захватило мух, те закружились по спирали. Треск раздробленной кости слился с шипением крови, что била струей из разорванной груди первого наемника прямо в мальчика, стоявшего с разинутым ртом. И время возобновило свой обычный ход.
— Женщина, из-за которой твой друг потерял ложки… — Шенкт стряхнул с руки несколько капель крови, — …Меркатто?
Мальчик молча кивнул.
— Куда она пошла?
Тот перевел вытаращенные глаза на дальнюю дверь.
— Хорошо. — Шенкту и хотелось бы проявить доброту. Но мальчишка мог убежать и вернуться с подмогой, а это означало лишние затруднения. Иногда необходимо отнять одну жизнь, чтобы спасти несколько других, и в такие моменты сентиментальность только вредит делу. То был один из уроков бывшего учителя, который Шенкт никогда не забывал. — Прости меня.
Указательный палец с треском вошел по самую костяшку в лоб мальчика.
Они с боем продвигались по кухне, всеми силами стараясь убить друг друга. В планы Трясучки это не входило, но теперь в нем вскипела кровь. Балагур встал на пути и должен был убраться на хрен, только и всего. Этого требовала гордость. Трясучка был лучше вооружен, имел щит, и руки у него были подлиннее. Балагур же оказался верток, как угорь, и хладнокровен, как сама стужа. Отступал, уклонялся, сам не атаковал, но и подойти не давал. Из оружия у него имелся только тесак, но Трясучка знал, что им одним Балагур положил людей изрядно, и не собирался добавлять к списку свое имя.
В очередной раз увернувшись от топора, бывший арестант метнулся вперед и рубанул тесаком. Трясучка, отбив удар щитом, им же толкнул Балагура так, что тот отлетел и наткнулся спиной на стол. Раздалось металлическое бряцанье. Трясучка ухмыльнулся и увидел, что стол завален ножами. Ухмылка пропала. В следующий миг Балагур схватил один из ножей и замахнулся. Трясучка нырнул за щит, услышал стук вонзившегося в дерево острия. Выглянул из-за края и увидел другой нож уже в полете. Тот задел железный обод щита, отскочил и лишь слегка царапнул Трясучке щеку. Балагур метнул третий.
Служить для него тренировочной мишенью Трясучка не собирался. Он с ревом ринулся в атаку, выставив перед собой щит. Балагур отскочил с дороги и перекатился через стол. Топор цели не достиг, ударил в столешницу, отчего подпрыгнули все ножи. Трясучка, не дожидаясь, пока противник восстановит равновесие, вновь атаковал, свирепо тыча вперед щитом, размахивая топором, тараща единственный глаз и рыча. Кругом звенели, разбиваясь, блюда и бутылки, сыпались с полок котелки. Грохнувшись на пол, разлетелся кувшин с мукой, и в воздухе повисло белое слепящее облако.
