Необыкновенно яркая вспышка прочертила небо, бросив оранжевый отблеск на маски практиков. Через мгновение громовой раскат взрыва прокатился по комнате. Шикель засмеялась безумным, хриплым, клокочущим смехом.
– Сотня Слов уже рядом! Никакие цепи не удержат их, никакие ворота не помешают им войти! Они идут!
– Возможно. – Глокта пожал плечами. – Но они не успеют спасти тебя.
– Я уже мертва! Мое тело – пыль, и больше ничего! Оно принадлежит пророку! Делай что хочешь, от меня ты ничего не узнаешь!
Глокта улыбнулся. Он уже ощущал на своем лице жар пламени, пылавшего там, далеко внизу.
– Это похоже на вызов.
Арди улыбнулась ему, и Джезаль улыбнулся в ответ. Он ухмылялся, как идиот, и ничего не мог с собой поделать. Он был так счастлив снова оказаться там, где все понятно и осмысленно. Теперь им больше нет нужды разлучаться. Он лишь хотел сказать, как сильно ее любит. Как сильно ему ее не хватало. Джезаль открыл рот, но Арди прижала палец к его губам. Очень крепко. Ш-ш-ш.
Она поцеловала его – сначала легко, потом крепче.
– Уф, – проговорил он.
Арди прикусила его губу. Начала игру.
– Ах, – сказал Джезаль.
Другой укус, посильнее, а потом еще сильнее.
– Ой! – вскрикнул он.
Она приникла к его лицу, вонзила зубы в его кожу и отрывала куски плоти от костей. Джезаль хотел закричать, но не смог издать ни звука. Вокруг было темно, в голове все плыло. Его губы мучительно растягивались и дергались.
– Готово, – произнес чей-то голос. Мучительное давление ослабело.
– Ну, как там?
– Не так плохо, как выглядит.
– Должен сказать, что выглядит он очень плохо.
– Заткнись и подними повыше факел.
– А это что такое?
– Где?
– Вон там, торчит наружу.
– Его челюсть, идиот. А ты как думаешь?
– Я думаю, что меня сейчас стошнит. Целительство никогда не входило в число моих выдающихся…
– Заткни свою гребаную пасть и подними повыше факел! Нам нужно вправить ее обратно!
Джезаль почувствовал, как что-то очень сильно давит на его лицо. Раздался треск, и невыносимая боль копьем пронзила его челюсть и шею. Ничего подобного он никогда прежде не ощущал. Его тело обмякло.
– Я подержу, а ты нажми вот здесь.
– Где, здесь?
– Да не выдергивай зубы!
– Он сам выпал!
– Долбаный розовый идиот!
– Что происходит? – спросил Джезаль, однако это прозвучало как слабый хрип. Его голова пульсировала и разламывалась от боли.
– Ну вот, он очнулся!
– Тогда шей, а я буду его держать.
На плечи и грудь навалилась тяжесть, крепко прижав его к земле. Рука болела. Страшно болела. Он попытался двинуть ногой, но ногу тоже охватила мучительная боль.
– Ты его держишь?
– Держу, держу! Давай шей!
Что-то кольнуло его в лицо. Ему казалось, что больнее прежнего уже не может быть. Как же он ошибался!
– Отпустите меня! – хотел закричать он, однако его крик прозвучал как слабое сипение.
Он боролся, пытался вырваться, но его крепко держали, и он добился лишь того, что рука заболела еще сильнее. Боль в лице становилась невыносимой. Верхняя губа! Нижняя губа! Подбородок! Щека! Он кричал и стонал, но не слышал ничего, лишь тихое сипение. Когда его голова готова была взорваться, боль внезапно отпустила.
– Готово.
Хватка ослабла, и он остался лежать – бессильный, беспомощный, дряблый, как тряпка. Его голову повернули.
– Хорошо зашито. Нет, правда хорошо. Жаль, тебя не было поблизости, когда штопали меня. Может, я бы остался красавчиком.
– О чем ты, розовый?
– Хм! Ладно, давай-ка займемся его рукой. Потом нога, и все.
– Куда ты подевал тот щит?
– Нет… – простонал Джезаль. – Пожалуйста…
Из его горла вырвался лишь хрип.
Теперь он уже мог что-то видеть – размытые контуры в сумраке. Над ним наклонилось большое уродливое лицо. Кривой сломанный нос, неровная кожа иссечена шрамами. Позади было другое лицо – темное, с длинной сизо-багровой чертой от брови до подбородка. Он закрыл глаза. Даже свет причинял ему боль.
– Отлично зашили. – Чья-то ладонь похлопала его по щеке. – Теперь ты один из нас, парень.
Джезаль лежал на спине, его лицо исходило болью, а в душу тихо закрадывался ужас.
– Один из нас…
И вот насквозь промокший Ищейка лежал на брюхе, пытаясь не шевелиться и в то же время не заледенеть, и глядел из-за деревьев на марширующую в долине армию Бетода. Он не так уж много видел отсюда – лишь часть дороги, переваливающей через гребень; но этого было вполне достаточно. Между стволами деревьев шли карлы: ярко блестели закинутые за спины раскрашенные щиты, кольчуги посверкивали капельками растаявшего снега, торчали копья. Шеренга за шеренгой, ровным шагом.
