«Смесь страха и дерзости. Такое порой испытывают люди, когда они знают, что вот-вот умрут».
– Наставник Глокта, я не смела надеяться, что увижу вас снова. – Беззаботные слова, но в голосе дрожал страх. – Что теперь? Камень к ногам – и в залив? Вам не кажется, что это слишком театрально?
– Да, правда. Но я имел в виду совсем не это.
Он взглянул на Инея и еле заметно кивнул. Эйдер вздрогнула, зажмурилась, закусила губу и ссутулила плечи, когда над ней нависла огромная фигура практика.
«Ждет сокрушительного удара по черепу? Или острого лезвия между лопаток? Или проволоки поперек глотки? Ужасное предвкушение: что это будет?»
Иней поднял руку, и в темноте блеснул металл. Затем раздался тихий щелчок: ключ вошел в замок наручников Эйдер и отомкнул его.
Она медленно открыла глаза, вытянула руки и взглянула на них, моргая, словно никогда прежде их не видела.
– Что это значит?
– Это значит именно то, что вам кажется. – Он кивнул в сторону причала. – Вот корабль, он отплывает в Вестпорт со следующим приливом. У вас есть связи в Вестпорте?
Жилки на ее тонкой шее дрогнули.
– У меня есть связи везде.
– Отлично. Тогда это значит, что я вас отпускаю.
Повисло долгое молчание.
– Отпускаете?
Эйдер подняла руку и бездумно потерла свой колючий обритый череп, не отводя глаз от Глокты.
«Не знает, верить или нет, и неудивительно. Я и сам не могу поверить».
– Его преосвященство, как видно, подобрел до неузнаваемости.
Глокта хмыкнул.
– Ну, это вряд ли. Сульт ничего не знает. А если узнает, то мы оба, скорей всего, будем плавать с привязанными к лодыжкам камнями.
Она прищурилась.
«Королева купцов обдумывает сделку».
– Хорошо. А чем я смогу расплатиться?
– Вы расплатитесь тем, что вас больше не будет. О вас забудут. Выбросите Дагоску из головы, с ней покончено. Найдите себе других людей и спасайте их. Вы расплатитесь тем, что покинете Союз и никогда не вернетесь назад. Никогда в жизни.
– Вот так?
– Вот так.
– Но зачем это вам?
«О, мой излюбленный вопрос. Зачем я делаю это?» Он пожал плечами.
– Какая разница? Заблудившийся в пустыне…
– …берет воду у того, кто ее предложит. Не беспокойтесь. Я не откажусь.
Внезапно она протянула руку, и Глокта дернулся назад, но кончики ее пальцев всего лишь мягко прикоснулись к его щеке. Они замерли так на несколько мгновений; его кожу покалывало, веко дергалось, в шее стреляло.
– Возможно, – прошептала Эйдер, – если бы все сложилось по-другому…
– Если бы я не был калекой, а вы не были преступницей? Все сложилось так, как сложилось.
Она со слабой улыбкой опустила руку.
– Действительно. Хотелось бы мне сказать, что мы еще увидимся…
– Лучше не надо.
Она медленно кивнула.
– Тогда прощайте.
Она натянула на голову капюшон, снова скрыв свое лицо в тени, проскользнула мимо Глокты и быстро пошла к концу причала. Он стоял, тяжело опираясь на трость, смотрел ей вслед и потирал то место на щеке, которого коснулись ее пальцы.
«Итак, чтобы до меня дотронулась женщина, нужно всего лишь спасти ей жизнь. Надо бы делать это почаще».
Он отвернулся и сделал несколько мучительных шагов по пыльной набережной, вглядываясь в темные строения наверху.
«Может быть, где-то там прячется практик Витари, наблюдая за мной? Может быть, этой сцене найдется место в ее очередном отчете архилектору? – Глокта почувствовал, как по ноющей спине пробежала дрожь. – В мой отчет это точно не попадет. Впрочем, какая разница?»
Ветер переменился, и теперь Глокта чувствовал запах. Этот запах уже пропитал все закоулки города. Острый запах гари, дыма и пепла.
«Запах смерти. Если не случится чуда, никто из нас не уйдет отсюда живым».
Он посмотрел через плечо: Карлота дан Эйдер уже шла по сходням.
«Ну… кроме одного человека».
– Все идет отлично! – пропел Коска со своим сочным стирийским акцентом. Широко улыбаясь, он глядел через парапет на побоище за стеной. – Что ни говори, а вчера мы хорошо поработали.
«Хорошо поработали…»
Под ними, по другую сторону рва, лежала истерзанная и обожженная голая земля. Она топорщилась арбалетными стрелами, словно темный подбородок, обросший щетиной. Повсюду валялись обломки приспособлений для осады: разбитые лестницы, перевернутые тачки с высыпавшимися камнями, обгоревшие и раздерганные плетеные щиты. Возвышался остов одной из громадных осадных башен, из груды пепла косо торчали почерневшие балки, паленые обрывки кожи хлопали на соленом ветру.
– Да, мы преподали гуркским ублюдкам такой урок, что они не скоро его забудут. Верно, наставник?
– Какой урок? – пробормотал Секутор.
«И правда, какой урок? Мертвых ничему не научишь».
Трупы усеивали пространство перед гуркскими позициями, в двухстах шагах от городских стен. Тела валялись на ничейной земле, окруженные завалами изломанного оружия и доспехов. Прямо перед рвом они лежали так густо, что, наверное, по ним можно было бы пройти от моря до моря, с одной стороны полуострова на другую, ни разу не ступив на землю. В нескольких местах мертвецы лежали плотными грудами.
«Это раненые пытались прикрыться умершими, а затем сами умирали, истекая кровью».
