Старик повернулся, поглядел на Ферро, и одновременно к ней обернулись черные глаза всех его птиц.
– А что скажешь ты, демонова кровь? Ты знаешь, к чему тебе нужно будет прикоснуться по его воле? Понимаешь, что тебе придется нести? Имеешь ли ты хотя бы малейшее представление о том, как это опасно?
Маленькая птичка спрыгнула с его плеча и принялась порхать вокруг головы Ферро.
– Лучше беги отсюда, беги не останавливаясь! Лучше бы вам всем бежать!
Губы Ферро изогнулись. Она сбила на землю мелькавшую в воздухе птицу, та рухнула и запрыгала, чирикая, между трупов. Остальные возмущенно загалдели, зашипели, защелкали клювами, но она даже не глянула на них.
– Ты не знаешь меня, глупый старый розовый с грязной бородой. Не притворяйся, будто понимаешь меня или знаешь, что мне известно и что мне было предложено. С какой стати я должна поверить одному старому лгуну против другого? Забирай своих птиц и держись подальше от наших дел, и тогда мы не поссоримся. Все остальное – пустые слова.
Захарус остолбенел и заморгал вместе со своими птицами. Затем нахмурился, открыл рот, но так ничего и не сказал, а Ферро тем временем запрыгнула в седло и дернула поводья, разворачивая лошадь к западу. Она слышала, как остальные последовали за ней: застучали копыта, Ки щелкнул вожжами в своей повозке. Потом раздался голос Байяза:
– Слушай птиц небесных, зверей земных и рыб речных. Вскоре ты услышишь, что с Кхалюлем покончено, что едоки обращены в прах, а ошибки прошлого погребены, как это следовало сделать давным-давно!
– Хорошо, если так. Но боюсь, новости будут печальными.
Ферро взглянула через плечо и увидела, что двое стариков скрестили взгляды напоследок.
– Ошибки прошлого не так-то легко похоронить… Я от всей души надеюсь, что твоя затея провалится.
– Оглянись вокруг, старый друг! – Первый из магов улыбнулся, взбираясь в седло. – Ни одна из твоих надежд не осуществилась.
И они в молчании поехали прочь от россыпи трупов, мимо разбитой колонны сотой мили, в глубь мертвой земли. К развалинам прошлого. К Аулкусу.
Под темнеющим небом.
«Архилектору Сульту, главе инквизиции его величества.
Ваше преосвященство! Уже шесть недель мы отбиваем атаки гурков. Каждое утро, превозмогая наш убийственный обстрел, они пытаются завалить ров землей и камнями, и каждую ночь мы спускаем людей со стен, чтобы заново его откопать. Несмотря на все наши усилия, им все же удалось засыпать канал в двух местах. Теперь ежедневно неприятельские солдаты пытаются приставить к нашим стенам осадные лестницы, иногда им удается даже взобраться наверх, но лишь для того, чтобы встретить жестокий отпор.
Тем временем обстрел из катапульт продолжается, и несколько участков стены уже опасно ослаблены. Их укрепили, но не исключено, что в скором времени гуркам удастся проделать значительную брешь. С внутренней стороны возведены баррикады, чтобы сдержать врагов, если они прорвутся в Нижний город. Наши укрепления держатся на пределе возможностей, но уверяю вас, ни один человек не думает о капитуляции. Мы будем сражаться.
Как всегда, ваше преосвященство, служу и повинуюсь.
Глокта задержал дыхание и облизнул беззубые десны, наблюдая в подзорную трубу, как облака пыли оседают на крыши трущоб. Последние удары и грохот падающих камней затихли, и над Дагоской на миг установилась необычайная тишина.
«Мир затаил дыхание».
Потом отдаленный визгливый вопль достиг его балкона, выступавшего из стены Цитадели высоко над городом. Этот визг он помнил – он слышал его на полях сражений.
«И едва ли эти воспоминания можно назвать счастливыми. Боевой клич гурков. Враг приближается».
Он знал, что сейчас они бегут через ничейную землю к стенам, как уже много раз за последние недели.
«Но на этот раз у них есть брешь».
