Песчаные черви Дюны полностью

Барон сунул руку в карман, извлек несколько капсул оранжевого эрзаца меланжи и протянул их Паоло, который послушно их взял; затем Харконнен буквально вырвал ружье из рук мальчика.

— Не смеши меня. Торговец древностями представил мне сертификат аутентичности и документы, подтверждающие подлинность оружия.

«Дедушка, нельзя же быть таким легковерным. Это всего лишь дешевая подделка. На стволе даже нет инициалов мастера, которые были на настоящем ружье».

Барон внимательно рассмотрел резной приклад, приблизил ружье к глазам и внимательно изучил короткий ствол. Инициалов мастера не было.

— А другие вещи, которые якобы принадлежали Джессике и герцогу Лето? Они настоящие?

«Одни настоящие, другие — нет. Я помогу тебе разобраться».

Знавший о пристрастии аристократа к древностям и раритетам торговец должен был скоро вернуться на Каладан. Никому не должно быть повадно водить за нос барона Харконнена! Гхола Харконнена решил, что следующая встреча будет отнюдь не такой сердечной, как предыдущая. Он задаст торговцу несколько неприятных вопросов. Голос Алии исчез, и барон был рад наступившему покою.

Паоло тем временем принял две капсулы, и когда эрзац начал действовать, мальчик упал на колени и благоговейно уставил взор в небо.

— Я прозреваю в будущем свою великую победу! Я держу нож, с которого стекает кровь, стою над поверженным врагом… над самим собой. — Он нахмурился, но затем снова просиял и громко воскликнул: — Я — Квисац-Хадерах! — В следующее мгновение Паоло испустил душераздирающий вопль: — Нет… теперь я вижу, как я умираю, лежа на полу и истекая кровью. Но как это возможно, если я — Квисац-Хадерах? Как это возможно?

Ближайший лицедел оживился.

— Нам велели следить, когда появятся свидетельства предзнания. Мы должны немедленно известить об этом Хрона.

«Предзнание? — подумал барон, — или безумие?»

В мозгу зазвучал издевательский хохот Алии.

Несколько дней спустя барон, глядя на море, шагал по вершине скалы. На Каладане пока не было столь милого баронскому сердцу мрачного индустриального пейзажа не забытой им Гьеди Первой, но по крайней мере барон уже приказал заменить сады вблизи замка мощеными дорогами и площадями. Барон ненавидел цветы с их раздражающими глаз красками и удушающим тошнотворным запахом. Куда лучше было вдыхать аромат фабричных дымов. Харконнен был полон решимости превратить Каладан в Гьеди Первую. Промышленный прогресс куда важнее всех тех эзотерических планов, которые лицеделы вынашивали в отношении юного Паоло.

В подвалах замка, где представители других аристократических Домов размещали средства «усиления политики иными средствами», Атрейдесы расположили хранилища, продуктовые склады, винный погреб и убежище на случай опасности. Будучи более традиционным аристократом, барон оборудовал подвал темницей, помещениями для допросов и пыточными камерами. В верхнем этаже был зал для пиров, куда он часто приводил мальчиков из соседней рыбацкой деревни.

«Ты не сможешь искоренить дух старого замка Атрейдесов такими косметическими мерами, милый дедушка, — заговорил осточертевший барону голос Алии. — Мне, во всяком случае, больше по душе старый замок».

— Заткнись, чертово дитя! Ты же не была здесь никогда в жизни!

«О, я навещала дом моих предков, когда моя мать жила на Каладане, когда Муад'Диб был императором и его джихад заливал кровью вселенную. Ты не помнишь этого, дедушка? Или тогда тебя не было в моей голове?»

— Я бы очень хотел, чтобы ты убралась из моей. Я родился раньше тебя! Это просто невозможно, чтобы твоя память угнездилась в моем мозгу. Ты Мерзость!

Алия недовольно усмехнулась.

«Да, дедушка, она самая, и не только. Именно поэтому я имею силу уютно расположиться в твоей голове. Но, может быть, это твоя болезнь — и ты совершенно безумен? Ты никогда не думал, что мой голос — это плод твоего больного воображения? Именно так думают о тебе другие».

Мимо торопливо проходили испуганно поглядывавшие на барона слуги. В этот момент барон увидел, что по крутой дороге к замку с трудом продвигается наземный транспортер.

— Ага, кажется, к нам пожаловали гости. — Несмотря на надоедливое присутствие Алии, барон надеялся, что сегодня у него будет возможность развлечься.