Я — доставщик. На своем сендере я вожу грузы по великой Пустоши между Москвой и Киевом. Меня нанимают фермеры, нефтяники-старатели, торговцы, оружейники. Я попадал во множество переделок, я дрался с бандитами и уходил от преследования наемников. У меня есть принцип: ГРУЗ ВСЕГДА ПОПАДАЕТ ПО НАЗНАЧЕНИЮ. Но сейчас я впервые нарушу его. Потому что мой груз смертелен. Мой заказчик действует против меня. А мои враги - самые опасные люди Пустоши.
Авторы благодарят Виктора Ночкина и Артема Белоглазова за талантливую поэзию, первого — за стихотворение про ветер и бродягу, а второго — за песенку про киборга.
В жизни стоит делать только то, что тебе интересно, доставляет удовольствие или приносит деньги.
Хорошо, когда два из этих условий соблюдены. Ну а если все три… что ж, значит, ты счастливчик.
Я именно такой. То есть я — доставщик, а еще сочиняю песни. Мне интересно ездить по всяким местам; я получаю удовольствие, бряцая по струнам и бормоча стишки собственного сочинения, ну и неплохо зарабатываю на всем этом. Казалось бы, что еще надо мужчине для счастья?
Да ничего. Я вполне счастлив. Во всяком случае, чувствовал себя таковым, когда сквозь шум двигателей донеслось:
— Музыкант! Эй, тормози!
Поправив свой франтоватый бледно-зеленый шейный платок, я повернул голову — где-то за кормой «Зеба» приглушенно рокотала мотоциклетка.
Рокот сместился к правому борту. Кого там принесла нелегкая? Пришлось откладывать гитару, вылезать из кресла-качалки, стоящего посреди палубы, и доставать трехлинейку из чехла за спинкой.
Барханы раскинулись вокруг во всем своем песчаном однообразии. Караван, с которым мы недавно расстались на развилке у ржавого указателя с надписью «МОСКВА. 500 км», упылил к Мурому.
— Музыкант!
Шагнув к правому борту, я положил ружье на плечо.
— Да стой ты наконец! — крикнул Чика, привстав на заднем сиденье мотоциклетки.
Трехколесной машиной управлял Скорп, бородатый детина с толстым белым шрамом на брюхе. Куртки с рубахами Скорп не признавал, носил только шаровары. Волосатую грудь стягивали патронные ленты, на лице очки с выпуклыми стеклами, кожаный шлем на голове. Шлем этот он никогда не снимает, я, во всяком случае, не видел. Напарник Бочки по имени Чика совсем не такой. Прыщавый юнец, одетый в поношенную куртку с чужого плеча, на голове вместо шляпы плетеное донышко от корзины, подвязанное лентой. Увидев меня, он замахал рукой. Чика старался во всем подражать Скорпу, отчего выглядел забавно — не было в нем и грамма суровой невозмутимости напарника.
Похоже, они давно за мной тарахтят, оба сажи наелись, у меня ведь двигатели врублены почти на полную. Бандитов из этих мест повыбивали, но береженого, как говорится, и панцирный волк бережет. После развилки, где я откололся от машин Берии, шел участок неплохо сохранившейся дороги, для каравана узковатый, а одинокому транспорту в самый раз. Так бы мотоциклетка меня давно обогнала.
— Чего вопишь? — спросил я.
— Ос… танови, — Чика закашлялся. — Бер… Берия забыл…
Скорп сбросил газ и дернул гашетку тормоза. Машина вильнула, задребезжало крыло над передним колесом. Чика ткнулся лицом в широкую спину водителя.
«Зеб Шилликот» — шестиколесный сендер с острым носом, широкой кормой и дощатой палубой. Борта покрыты листами жести, надстройки деревянные. Трюм в носовой части, сзади два двигателя, бензобак и система управления.
Я глянул вперед и кинулся в рубку на корме. Еще немного, и самоход бы зацепил правыми колесами склон крутого бархана. Штурвал-то на стопоре, а потрескавшийся асфальт кончился, теперь надо быть внимательней.
Повесив ружье на крюк, уселся в высокое вращающееся кресло и потянул на себя рычаги. Двигатели взвыли — скорость упала, — потом звук стал низким и ровным. Какое-то время я слушал, как работает правый дизель, там ремень генератора пора менять, и аккумулятор уже староват… Ладно, вроде порядок. Нащупал под креслом ручку пневмотормоза, дернул — самоход встал.
Чика, не дожидаясь приглашения, забрался на борт, что вообще-то не принято. У нас, у доставщиков, так говорят: «Моя машина — моя крепость». Но молодой правила еще плохо знает.
— Ну, чего тебе? — Я вышел из рубки.
— Берия просил в Рязань завезти.
Он протянул небольшую котомку.
— Почта? А больше он ничего не передал?
— Передал, передал, а как же! — Чика достал из нагрудного кармана две медные монеты.
— Что ж так мало?
— Ну, Музыкант, я тут при чем? Сам у Берии потом спросишь…
Я взял деньги. Ладно, мне еще с ним и в Москву, и в Киев ездить. Он приличный караванный старшина, бывают и похуже типы, а с Берией дело иметь можно, он всех знает, со всеми на короткой ноге. Нравы и порядки в городах и поселках Пустоши разные, на каждом рынке свои правила. И доставщикам-одиночкам вроде меня связи среди тех, кто караваны сколачивает, нужны.
— Ладно, отвезу. В кнайпе отдать при гостинице?
Чика кивнул и перекинул ногу через борт.
— Бармену, да. К нему все за почтой приходят.
— Передай Берии, чтоб в Муроме прикупил мне аккумулятор для пускового движка. Он знает какой. В лавке у Потапа есть.
— Ага! — закивал юный доставщик и уже собрался спрыгнуть на песок, но я поймал его за плечо.
