Живет моя отрадаВ высоком терему,А в терем тот высокийНет хода никому.Я знаю: у красоткиЕсть сторож у крыльца,Но он не загородитДороги молодца.Войду я к милой в теремИ брошусь в ноги к ней!Была бы только ночкаСегодня потемней.Была бы только ночка,Да ночка потемней,Была бы только тройка,Да тройка порезвей!<p>Раз в московском кабаке сидели…</p>Раз в московском кабаке сидели,Пашка Лавренёв туда попал,И когда порядком окоселиОн нас на Саян завербовал. В края далёкие, Гольцы высокие, На тропы те, где дохнут рысаки. Без вин, без курева, Житья культурного — Почто забрал, начальник, отпусти!Нам авансы крупные вручили,Пожелали доброго пути.В самолёт с пол-литрой посадилиИ сказали: «Чёрт с тобой, лети!» В края далёкие, Гольцы высокие, На тропы те, где дохнут рысаки. Без вин, без курева, Житья культурного — Почто забрал, начальник, отпусти!За неделю выпили всю водку,Наступил голодный рацион.И тогда вливать мы стали в глоткуКеросин, бензин, одеколон. Края сердитые, Сидим небритые, Сидим в палатке грязной и сырой Без вин, без курева, Житья культурного, Так далеки от женщин и пивной.В нашей жизни серо-бестолковойЧасто просто нечего терять.Жизнь прошита ниткою суровойА в конце сургучная печать. И ходим пьяные Через Саяны мы По тропам тем, где гибнут рысаки. Без вин, без курева, Житья культурного — Почто забрал, начальник, отпусти!<p>Ю. Визбор</p><p>Рассказ ветерана</p>Мы это дело разом увидали,Как роты две поднялись из земли,И рукава по локоть закатали,И к нам с Виталий Палычем пошли. А солнце жарит, чтоб оно пропало, Но нет уже судьбы у нас другой, И я шепчу: «Постой, Виталий Палыч, Постой, подпустим ближе, дорогой».И тихо в мире, только временамиТравиночка в прицеле задрожит,Кусочек леса редкого за нами,А дальше — поле, Родина лежит, И солнце жарит, чтоб оно пропало, Но нет уже судьбы у нас другой, И я шепчу: «Постой, Виталий Палыч, Постой, подпустим ближе, дорогой».Окопчик наш — последняя квартира,Другой не будет, видно, нам дано.И черные проклятые мундирыПодходят, как в замедленном Кино. И солнце жарит, чтоб оно пропало, Но нет уже судьбы у нас другой, И я кричу: «Давай, Виталий Палыч! Давай на всю катушку, дорогой!»…Мои года, как поезда, проходят,Но прихожу туда хоть раз в году,Где пахота заботливо обходитПечальную фанерную звезду, Где солнце жарит, чтоб оно пропало, Где не было судьбы у нас другой. И я шепчу: «Прости, Виталий Палыч, Прости мне, что я выжил дорогой».<p>Н. Добронравов</p><p>Белоруссия</p>
