— Саш, ты его не предупредил, что ли? Илья, нежелательна тебе сейчас никакая алхимия, чтобы при проверке не нашли даже ее следов, а проверять будут так, что при подозрении могут отстранить. На фехтовальных соревнованиях алхимия запрещена. Павел Тимофеевич, конечно, с Зиминым договорился, что целитель с тобой на соревнования будет, но при явных нарушениях с твоей стороны толку от этого не будет. Вот чтобы уже сегодня — ничего, даже если планировал.
— У меня такая регенерация, что выйдет все за день-два.
— Может — выйдет, может — нет, но рисковать не надо. У тебя и без того хорошие шансы, а перерабатываясь ты их уменьшаешь.
— Вот-вот, — поддержал его Олег. — Я племяннику тоже говорю, что нужен своевременный отдых, а он упирается.
— Потому что пока мы отдыхаем, нас уже могут обкладывать со всех сторон. Если Живетьева отступилась от своего участка, это не значит, что у нее не появилось желание нам отомстить.
— Нам-то за что? — вытаращился на меня Греков. — Мы ее внучка́ даже пальцем не тронули.
Я выразительно хмыкнул, напоминая, как он обошелся с пленным. Нет, пальцем не тронул, но пнул хорошо так. Никогда не думал, что Живетьев мог так высоко взлететь.
— Нос ты ему вправил, значит, не считается, — не смутился Греков. — Мы его допросили и отпустили. И даже в Дальграде он успел засветиться. Это ты, кстати, хорошо придумал и исполнил. Если бы не это, то Живетьева заподозрила бы неладное сразу. Она и так заподозрит, слишком умная старуха.
— И слишком умелая…
— Если ты намекаешь на покушение уже на нее, то…
— Я похож на идиота? — удивился я. — Я знаю, что обычными способами целителя высоких уровней не взять. Так, как мы подловили Эрнеста Арсеньевича, подловить ее не получится. И убить ее только Изнаночным металлом можно. Причем не такой ковырялкой, как на мое убийство выделили. От такой она отмахнется, прихлопнув покушающегося.
— Вот-вот, — вздохнул Греков. — Если бы не это, я бы сам сказал, что старуху надо валить. Без нее все посыпется.
А из нее может выпасть после смерти очень много всего интересного. В частности — бомба и записи артефактора. Если, разумеется, они не лежат в другом месте. Например, в сейфе при собачьем питомнике. Проверить хотелось уже сейчас.
— Алексей, чего ты несешь! — возмутился Шелагин. — Ты сейчас на полном серьезе рассуждаешь об убийстве главы рода.
— Эта глава рода на полном серьезе обсуждала ваши с Ильей убийства, — отрезал Греков. — Так что от своих слов и не подумаю отказаться. Были бы шансы — не раздумывая завалил бы.
— Я тоже, — признал я.
— Вот, бери пример с сына. Он точно не собирается ничего и никому прощать.
Шелагин недовольно зыркнул на Грекова и решил перевести разговор на тему понейтральней:
— Вы в хранилище вещей Древних не передумали сегодня идти?
— Разумеется, нет, — ответил Олег, я даже рта не успел открыть. — Это же отдых чистой воды, правда, Илья?
— Правда, — согласился я. Со скамейки я встал и спортивную сумку поднял. На сегодня точно все. — Я в душ. А потом — хоть на край света.
— Так и мы с тобой, — заявил Греков.
Душ, по мнению Песца, здесь был уже современный, но наверняка была возможность использовать и древний вариант, просто к этому времени благополучно забылось как это делать. Но особой необходимости в этом не было: меня устраивал и современный вариант. Я не Олег, от отсутствия дополнительных удобств страдать не буду.
Олег от современного душа в Полигоне тоже не стал увиливать, как и Шелагин с Грековым. Всё же мы прилично все выложились на тренировке и хорошо пропотели. Просто возможности у всех разные, возраст опять же. Конечно, что Шелагину, что Грекову до дряхлости еще далеко, но и моей выносливости у них тоже нет.
Когда уже расселись по машинам, причем Олег чуть ли не приплясывал от радости, что попадет в святую святых, внезапно позвонил Федя.
— Привет. Правда, что ты помолвку заключил с княжной?
Вопрос мне не понравился. Не для того я консультировался со Степаном, чтобы он понес эту информацию дальше. Кажется, юриста нужно срочно менять. Но ругаться не стал, просто уточнил:
— Тебе Степан сказал?
— Степан? Ты у него договор заказывал, что ли? Нет, он такие вещи не разглашает. Агеев сказал Дашке, а она — мне.
Осталось только, чтобы Зырянов показал-таки дочери видео со мной и Грабиной… Я уже начал жалеть, что между мной и целительницей ничего не случилось — все равно огребаю как за полноценный секс, так хоть бы узнал, что это.
— Агеев-то откуда узнал?
— У них связи какие-то в канцелярии. Все, что имеет отношение к нашему княжеству, они узнаю́т чуть ли не первыми. Выходит, правда? А я Дашке ответил, что уж нам бы ты точно рассказал.
— Федь, не о чем там рассказывать. Во-первых, там договор не о помолвке, а о намерениях, а во-вторых, он был нужен не для того, чтобы застолбить перспективную невесту. Там расторжение через три года прописано.
— То есть помолвка фиктивная?
— По факту — да. Но это я тебе говорю, а для остальных она должна считаться настоящей, иначе у меня будут неприятности. Да и у Беспаловых — тоже.
— Понятно… — протянул Федя. — С императором, похоже, проблемы.
