Чисто выбрившись (слава немецкой электротехнике!), я, посредством двух зеркал, подверг самому тщательному и критическому осмотру свою собственную физиономию, подверг и пришёл к выводу, что, хоть следы вчерашнего возлияния оказали на неё некоторое пагубное воздействие, но, как говориться, могло быть и хуже.
После этого я слегка успокоился и, приводя в порядок кровать, ещё хранившую в своих недрах тепло этой, незнакомой мне девушки, постарался вспомнить хоть что-либо из дальнейшей вчерашней своей эпопеи, в слабой надежде пролить воспоминанием сим хоть капельку света на…
Ну, в общем, ясно на что!
Люся? Таня?
Таня? Люся?
Да нет же, нет! Не подходит, ну не подходит совершенно, ни та, ни другая! У обоих были (хорошо помню, молодец!) короткие такие стрижки, что-то, типа «а ля тифозник»… да и сами волосы куда темнее были и у той, и у другой. Да и не идут они обе ни в какое сравнение с этой! «Крокодилы» они, если честно, в сравнении с ней! И где это я только её смог подцепить вчера?
Мне вдруг пришло в голову, что я ведь, в сущности, спал с ней на одной кроватке, пусть даже и двуспальной.
Спал? Или всё же…
Чёрт! У меня даже голова закружилась, и так тягуче-сладко заныло под ложечкой. Честно говоря, как-то даже не ожидал от себя подобной прыти! И неужели у нас с ней ночью что-то такое было?
А впрочем…
Было там или не было, но если ты об этом не помнишь совершенно, то какая, к чёрту, разница! А хорош же я был, наверное, вчера?
Представив себе себя вчерашнего, я вновь потускнел и, повесив нос, уныло поплёлся в свою собственную комнатёнку, которая тоже изрядно удивила меня уже при самом первом, беглом осмотре.
А я то грешным делом надеялся, что вчера, приволокшись неизвестно откуда, неизвестно когда и неизвестно с кем, сюда и не заглядывал. Оказывается, и ещё как заглядывал!
Специалисты считают, что всякая, мало-мальски уважающая себя система должна, даже нет, не должна, а прямо-таки обязана стремиться к максимуму беспорядка. Вот обязана и всё тут! Иначе никакая она и не система вовсе!
Я смутно знаком с энтальпией и энтропией (не мой хлеб), но по отношению к бытовым условиям существования, специалисты безусловно правы. Вот за это я их и уважаю, специалистов.
Ещё специалисты утверждают, что самого максимума достигнуть всё-таки невозможно (приблизиться можно, а остальное – ни-ни!), и вот тут-то они ошибаются. Ещё как возможно!
Наверное, нет правил без исключения.
Моя комнатёнка, к примеру, уже никуда и ни к чему не стремилась. Как говорится, полный и законченный кавардак.
Особенно поражал меня своим неприглядным видом мой старый добрый письменный стол, за коим не далее как вчера мы с Виктором свет Андреевичем, культурно беседуя, пили сначала шампанское, а затем и коньячок, закусывая всё это лимончиком и импортными конфетками типа «Ассорти». Теперь же на бедном многострадальном моём столе чего только не было!
Кроме обрывков газет, пустых консервных банок из-под кильки в томате и залежалых сардинок в масленой заливке, а также превеликого множества дешёвых сигаретных окурков, возвышалось аж четыре порожние посудины из-под популярного креплённого винца, именуемого в народе ласково «чернильцем» (бр-р-р! гадость редкостная!).
Стол, выделяясь особо, как-то оттенял, затушёвывал великолепное безобразие царившее буквально по всей комнате (что, впрочем, не делало безобразие сие хоть чуточку менее безобразным). Чрезвычайно усиливал впечатление и незримо витавший в комнате крепчайший дух табачного дыма, винного перегара и ещё чего-то неопределённого.
В общем и целом, комнатка моя ситуацию не прояснила. Наоборот, скорее…
В ванной вдруг зашумела-заплескалась вода, и я, вспомнив о прекрасной своей незнакомке, представил себе, как мы с ней лихо оприходуем на пару четыре баночки этой чернильной гадости, активно закусывая её (гадость, то есть) подержанной килечкой и сардинками такой же консистенции. Да, ещё мы вдвоём выкуриваем при этом чёртову уйму самых дешёвых сигарет. Потом встаём, шатаясь, и, продолжая пошатываться, неторопливо шествуем в спаленку.
Нет, нет и нет! Что-то тут не то! Не вяжется, ну, не вяжется совершенно эта прекрасная (а так оно и есть) девушка со всем этим (глаза б мои на него не смотрели!) безобразием на столе и, вообще, в комнате! Не могу в это поверить!
Но стол – вот он, стол! И комнатка моя… вот она, вся как на ладони, комнатка…