Кайдису явно не улыбалось заканчивать свою работу при ней. Его темные глаза с белками миндального цвета и тяжелыми веками нервно шмыгали по сторонам. Аш подозревала, что он продолжает собирать вещи, лишь повинуясь ее приказу, а не из желания взять еще что-нибудь. Она придержала для него дверь, благосклонно наклонив голову.
- Кайдис, - сказала она, когда он уже прошел несколько шагов по коридору, - я не стану говорить моему приемному отцу о том, что тебя здесь застала. Думаю, и тебе стоит промолчать. Кому же приятно признаваться в своих оплошностях.
- Да, госпожа, - ответил Кайдис, склонив свою длинную газелью шею.
Аш, не успел он еще дойти до лестницы, перенесла свое внимание на Кату. Девушка стояла у стены коридора, красная и заплаканная, продолжая тереть свою руку, как будто все еще не верила, что хозяйка с ней так обошлась. Одного шага Аш было достаточно, чтобы она съежилась. Аш, наверно, следовало бы устыдиться того, что она нагнала на служанку такого страху, но в какой-то крошечной степени ей это даже нравилось.
- Зайди сюда. Живо.
Ката, чьи глаза стали огромными от негодования, смешанного с подозрительностью, все же повиновалась, и достаточно быстро, чтобы последние шпильки вылетели у нее из кудрей, осыпавшись на камень с музыкальным звоном. Аш закрыла за ней дверь.
- Сядь, - кивнув на кровать, сказала она, и Ката села. Аш повернулась к ней спиной. - Сейчас я задам тебе несколько вопросов. Ты можешь выбирать: либо ты ответишь честно и выйдешь отсюда через четверть часа, либо будешь лгать и поплатишься за это. - Аш круто обернулась. - Ну так как?
- Ничего вы мне не сделаете. Я закричу. Непременно закричу.
Нагнувшись и приблизив свое лицо почти вплотную к Катиному, Аш сказала:
- Кричи сколько влезет. Нож где-то там и услышит тебя, если ты завопишь погромче. Только сперва подумай вот о чем: ты, конечно, спишь с ним, но охранять-то ему велено меня. Меня, а не кухонную девчонку, которая не знает, что ей во благо, а что во вред. - Аш, видя в Катиных глазах горькую обиду, заставила себя продолжать еще жестче, чем прежде: - Подумай хорошенько. Если мы обе начнем кричать, кому из нас он придет на помощь?
Ката молчала, покусывая губу. Аш выпрямилась.
- То-то же. Зачем мой приемный отец приставил Марафиса следить за мной?
- Не знаю, - мрачно ответила Ката. - Сам Нож думает, что это просто дурь. Говорит, что ваш вид ему опостылел и у него есть другие дела, кроме как приглядывать за тощим, без капли жира, цыпленком.
Аш пропустила шпильку мимо ушей.
- Так он не знает почему?
- Нет. Но говорит, что скоро это кончится. Телятина сказал - на днях.
Аш нахмурилась. Марафис вряд ли согласился бы состоять телохранителем при каком-то найденыше без веской причины. Аш была уверена, что он что-то знает. И что бы он ни говорил Кате, ему доставляет удовольствие следить за ней, Аш, как кот за мышью, - просто он не хочет признаваться в этом девушке, с которой спит. Смутившись такому обороту своих мыслей и зная, что, если дать им волю, они лишат ее уверенности, Аш заговорила о другом:
- Что случилось с одеждой, которую я дала тебе починить на той неделе?
- Ее унес Исс.
- Куда?
- Не знаю. Он сказал, что хочет собрать побольше вещей, чтобы переезд прошел гладко. Сказал, что хочет устроить вам сюрприз, а мне велел притвориться, будто я беру их в починку.
- Что он еще велел тебе сделать? Ката молчала.
- Я спрашиваю - что еще? Ката пошаркала ногами по полу.
- Ничего.
Она лгала. Аш, поразмыслив немного, покачала головой.
- Знаешь, Ката, мой приемный отец не единственный, кто может распоряжаться тобой. Я ведь могу и не брать тебя с собой, когда перееду в новые покои. Могу сказать Иссу, что не нуждаюсь больше в твоих услугах, что ты ложишься в постель с каждым встречным и поперечным и что ты украла у меня...
- Ничего я у вас не крала! - Ката вскочила, сжав кулаки. - Вы солжете, если так скажете.
- Тише, девочка, - обронила Аш скучающим, как она надеялась, тоном. Я могу сказать все, что захочу, и ничего мне за это не будет. Неужели ты вправду думаешь, что мой приемный отец поверит тебе, а не мне?
Это заставило Кату задуматься. Лицо ее потускнело, и она сделалась совсем юной и ранимой, какой, в сущности, и была. Всего-то навсего пятнадцати лет. Решимость Аш колебалась - ей очень хотелось обнять Кату и заверить, что она никогда про нее ничего плохого не скажет, даже если та действительно что-то украла. Ката моложе ее почти на год, но Аш вплоть до этого дня, до этой самой минуты, чувствовала себя младшей. Странно, но то, что пугало Аш, в то же время делало ее сильной. Она должна знать. И пойдет на все ради этого знания.
Укрепившись духом, Аш сказала:
- Я думаю, мы обе знаем ответ на мой вопрос, Ката. Тебя отошлют обратно на кухню по одному моему слову, как бы старательно ты ни исполняла приказы Исса. Я его воспитанница, его названая дочь. Скажи то, что я хочу знать, и клянусь: он не услышит от меня о тебе ничего, кроме хорошего.
Ката, продолжая стоять, сделалась как-то меньше ростом. Плечи у нее опустились, спина сгорбилась, и даже кудряшки как будто развились.
