— А с чего ты взял, что я пойду? Ну ладно, не скаль зубы. С Хабаровым. Пошел бы с тобой, но столько стариков на одной лодке — это уж чересчур. Наверное, из ученых тоже кто-нибудь захочет. Того посадим к Мезенцеву. Ну, вот и все, пожалуй. Выход — через четыре часа. Твои все отдыхают?
— А, конечно, — сказал Седой. — Что им еще делать?
— Чтобы были как огурчики. Потому что работы, чувствуется, будет немало. А откладывать мы тоже не можем: в таких случаях лучше поторопиться, чем промедлить. Хотя уничтожить радиационную опасность никогда не бывает слишком рано. А твой парень молодец: не натолкнись он на это — мы бы, пожалуй, отложили на денек-другой.
— Он молодец.
— Да… Ну, ты свободен. Подготовку закончить засветло.
Было темно, и лучи прожекторов ослабевали и иссякали уже в нескольких десятках метров, упираясь в как будто бы утратившую прозрачность воду. По бортам и сзади царила призрачная ночь; только по временам желтоватые, зеленоватые, красноватые огоньки то вспыхивали, то угасали, и было трудно определить расстояние до них, которое могло равняться и сантиметрам, и многим метрам. Впереди не было ничего. Затем показалось, что там все же что-то есть: ночь сгустилась, а количество красноватых огоньков в ней внезапно увеличилось. Сидевший в шестом кресле небольшой, полный, как будто все время дремавший человек сразу широко раскрыл глаза и всем телом подался вперед, оглядываясь.
— Это они? Глаза? Это свечение… Да ну, как же вы не видите! Очень интересно. Совсем необычно! Как жаль, знаешь ли, что вы не провели сколько-нибудь систематических наблюдений над ними. Даже не позаботились получить хоть один неповрежденный экземпляр — нехорошо… Строение, образ жизни — все это, дорогой мой, помогло бы установить хотя бы их происхождение — очень важно, очень…
— Не до того было, — проворчал Седой.
— Очень жаль, дорогой. Потеря для науки. Полезу сам. А?
— Я тебя, Автандил, не выпущу. Съедят.
— Ну, такое старое мясо… Нет, послушай, в самом деле. Такие любопытные представители фауны средних глубин…
— Нет, нет. Откровенно говоря, Автандил: какой уж ты теперь пловец!
— Правда, дорогой, — сказал толстяк и захохотал. — Какой я теперь пловец, а? Ах, какая правда… Ну пусть кто-нибудь другой попробует достать экземпляр.
— Это не шутки, Автандил, выходить здесь.
— А я не шучу, — сощурился Автандил. — Разве с наукой шутят? Надо достать, дорогой.
— Не знаю. Да и кого послать?
— Валерий пошел бы, — тихо сказала Инна.
— Я, — сказал Эдик.
— Ты? — Седой покачал головой. — Ты ведь не отдохнул даже: я видел, возился в барокамере…
— Разве там не все было в порядке? — удивилась Инна…
— Все, все, — с досадой произнес Эдик. — Я пойду.
— Гм… А может, не надо, Автандил?
— Ты даже не знаешь, как надо.
— М-да… Что ж, иди, Эдик. Снарядись как следует.
— Угу, — сказал Эдик, поднимаясь. Инна смотрела на него, но он не оглянулся.
Тогда она повернулась и стала глядеть сквозь купол.
Три разведчика уже вошли в ущелье. Раздвигая бортами плотные заросли глубоководных растений, они преодолели завесу и неслышно вступили в свободную воду. Огни были выключены, но водителям не приходилось слишком перенапрягаться. Электронный штурман на разведчике Седого уже зависал весь путь, пройденный лодкой по пещере, и теперь безошибочно вел корабль, за которым следовал разведчик Хабарова и базовый разведчик Мезенцева.
Каждый из них имел свою задачу. Первым выключил двигатель Мезенцев. Его корабль, самый большой и мощный, замер в неподвижности неподалеку от выхода. Мезенцев должен был начать атаку именно отсюда.
Еще через несколько минут начал отставать Хабаров. Он должен был оставаться примерно в середине доступной части пещеры. Корабль же Седого ушел в самый конец, туда, где почти смыкались стены, и между каждой стеной и бортом с трудом мог бы протиснуться человек.
Было тихо, и в рубках звучали лишь приглушенные голоса переговаривавшихся по подводной связи командиров кораблей. На экранах гидровизоров было видно, как уходят из прилегающего к пещере района последние косяки и большие одинокие рыбы, как медленно плывут они все в том же направлении — прочь отсюда, туда, куда манили их непонятные и все же притягательные сигналы судов электролиза. Но на этот раз корабли вышли не для того, чтобы выловить разом всю рыбу, обитавшую в заповедных водах (да это никому и не было под силу), а лишь затем, чтобы увести стада морежителей от беспощадного действия вещества, которое хранилось в изготовленных к действию баллонах с синей полосой.
