Наконец зазвучал и голос незнакомки. И тут Али-Баба замер. Ибо еще никогда не слышал такого нежного и сладкого голоса. Быть может, с ним сыграло злую шутку расставание с коварной возлюбленной. А быть может, душа его освободилась от оков губительной страсти и теперь готова была полюбить вновь.
Но как бы то ни было, голос незнакомки поразил Али-Бабу.
— Так, вот та самая скала… Ага, а вот это они назвали знаком девы-охранительницы.
Таинственная женщина, с головы до ног укутанная в покрывало из темно-синего шелка, говорила в полный голос. Она называла приметы, ведомые каким-то Джамиле и Суфие, должно быть, проверяя не столько их, сколько свою память. Поэтому Али-Баба смог, не прилагая никаких стараний, узнать о знаке у подножия скалы, об олеандровой роще, которая, как оказалось, лежит точно на полпути к пещере, и даже о башмачнике, который расхваливал новые башмачки вовсе не зря. И наконец прозвучали слова, которые Али-Баба вслед за Маруфом, болтливым мудрецом, назвал ключом к сокровищу.
— Сим-сим, по велению сердца, откройся!
И вновь бесшумно отодвинулась скала от входа, и вновь в черноте растворилась женская фигурка.
— О Аллах, — проговорил Али-Баба, выползая из-под куста. — Как странно… Выходит, Маруф говорил мне чистую правду… Пещера есть, и она совсем близко. Права, как я вижу, оказалась и молва, которая утверждала, что пещеру охраняет горный дьявол. Вот только почему он прикидывается женщиной?
С трудом отдирая колючки чертополоха от своего почти нового шерстяного кафтана, Али-Баба вновь проговорил:
— Но почему же, о Аллах всесильный, он прикидывается женщиной?..
Вот пропала последняя колючка, а голову пытливого юноши озарила удивительно простая по своей гениальности мысль:
— А прикидывается он женщиной для того, чтобы заманивать в свое логово других женщин. Ведь, думаю, для горного дьявола тела их слаще мужских, а души нежнее и приятнее.
И после этого кто-то еще будет утверждать, что мужчины умнее женщин!..
Придя к столь мудрому заключению, Али-Баба воспрянул духом. Ибо если дьяволу желанны лишь женщины, то мужчина может чувствовать себя совершенно спокойно.
— И значит, дорога к несметным сокровищам открыта! Осталось лишь дождаться ночи, чтобы под ее покровом обрести желанное богатство… Когда зайдет солнце, я буду здесь с десятком мулов и сотней мешков. А утро, о Аллах всесильный, больше не увидит Али-Бабу-торговца. Зато насладится зрелищем Али-богача, уважаемого Али, достойнейшего Али. И тогда ты, глупая, капризная и жадная ханым, еще не раз пожалеешь о том дне, когда изгнала меня из своей жизни.
Почти неслышно повторяя: «Сим-сим, по велению сердца, откройся!», Али-Баба начал осторожно спускаться вниз. Поняв, что заветный ключ он запомнил накрепко, юноша проговорил:
— Но кто бы ни была та женщина с необыкновенным голосом, она оказалась права: запоминать приметы куда легче, когда их называешь вслух.
И, последовав мудрому примеру незнакомки (а вот это оказалось куда большим чудом!), Али-Баба начал громко описывать приметы. Вот наконец и ручей, вот показалась и городская стена. Каждый раз дорога давалась Али-Бабе все легче.
— Но, быть может, мне не следует искать десяток мулов и нагружать их сотней мешков, полных сокровищ? Ведь если я теперь смогу пройти по этой тропинке даже с завязанными глазами, то смогу провести мулов и два, и три раза. Думаю, что если кто-то увидит, как увожу в поводу десяток мулов, он заподозрит меня в делах черных. Ведь никто же не поверит, что я ухожу в горы, чтобы собрать камней для своего двора… Или чтобы нарвать охапки трав для своего ложа… О да, мешок камней — это разумно, или две охапки душистых горных трав. Но две, а не двадцать…
И забыл в этот миг Али-Баба, что не следует загадывать наперед. Ибо Аллах милосердный всегда сурово учит того, кто загадывает, еще ничего не совершив. А тем более неразумно было прикидывать Али-Бабе, как бы половчее украсть из-под самого носа горного дьявола его несметные сокровища…
— Итак, решено. Я возьму с собой всего двух… нет, четырех мулов… Скажу матушке, что нам понадобятся и камни для двора, и трава для ложа. Выйду из дома в тот час, когда садится солнце. Дорогу я теперь знаю так хорошо, что смогу найти ее даже в полной темноте ночи… Ну, а утром предстану перед базаром человеком состоятельным и уважаемым. И тогда путь спросят меня: «Как же ты, достойный Али-Баба, смог так волшебно обогатиться за одну только ночь?» О, я найду достойный ответ. Более того, я придумаю легенду столь прекрасную, что даже сам Маруф-башмачник замолчит навсегда, поняв, что звезда его мудрости закатилась, а звезда моего разума взошла на небосклоне нашего великого города!..
О, сколь многого можно достичь в одних лишь мечтаниях! Уважение базара, несметное богатство, спокойная и беззаботная жизнь… Все это Али-Баба видел перед своим мысленным взором столь ясно, словно сокровище уже лежало у его ног. Но не ведал юный Али, что судьба приготовила ему участь куда интереснее той, к которой он так стремился. И к которой делал сейчас свой первый шаг.
