– Так точно, – удивился Фёдоров.
– Смотри! – Егор кинул первый.
– Левее… сильно левее…
– Я промахнулся. Давай ещё раз, – Егор подобрал осколок бордюрного камня поменьше и метнул снова.
– Правее, сантиметров пятнадцать и дальше – на полметра.
– Давай, ещё, – запустил Бис комок глины, не найдя ничего более подходящего.
– Уже лучше, товарищ старший лейтенант. Почти в самое яблочко!
Егор двинул ему по шлему:
– Не умничай мне тут. Дуй за пулемётчиком, – но в ту же секунду в голову Биса пришла идея: 'Что, если вместо камней бросать двухсотграммовые тротиловые шашки с капсюлем и зажжённым огнепроводным шнуром? – ручные гранаты сапёрам не выдавались за ненадобностью. – А для этой будет достаточно десятисантиметрового шнура. Хватит, чтобы запалить и, не торопясь, прицельно подбросить шашку к фугасу. Взрыв такой 'гранаты' в состоянии повредить приёмник сигнала радиоуправляемого фугаса, а если он 'по проводам' – токоведущие жилы и нанести урон куда больше, чем стрельба из пулемёта. Вдруг, получиться инициировать детонацию?' – Егор оглянулся. – Отставить пулемёт! Неси сумку минёра!
– Есть, товарищ старший лейтенант.
– Через минуту Фёдоров был у БТРа.
– Фёдор! Ну, чего там? – крикнул Стеклов солдату на дороге.
– Пока камни кидаем, – пожал плечами боец.
– Не понял, что они делают? – переспросил Крутий.
– Хрен знает? – закурил Стеклов. – Камни, что ли, кидают, сказал? – поскоблил подбородок пальцами с сигаретой. – Егор дурной немного, на него это похоже.
От подрыва первой тротиловой шашки разворотило приличную воронку и изрядно проредило куст, Стеклов от неожиданности прикусил язык.
– Бляха-муха! Подрыв?
– Да, нет. Это Егор походу…
От второй шашки-гранаты воронка стала больше и ожила рации.
– 'Водопад', 'Варягу', приём, – сказал начштаба.
– На приёме, 'Водопад'.
– Как обстановка? 'Девятка' докладывает, что у тебя слышны стрельба и взрывы? Что-то такое наблюдаешь?
– Обнаружили фугас, работаем…
– Ммм… Хорошо, – сказал Крышевский и отключился.
Третий бросок оказался неудачным – 'граната' угодила в ветку и упала в стороне. Подрыв заряда не принёс результата, кроме того, что разбудил сварливую и тем не менее смелую женщину из соседнего двора, которая прямо через забор выразила отвращение к военным и прокляла русских женщин, родивших их, за что Крутий расстрелял черепичную крышу её дома. После этого стало тихо, как до всего.
– Пойдёшь смотреть? – спросил Бис сапёра.
– А можно не ходить?
– Это наша работа, Саня. Если не ты, кто-то должен сделать её за тебя?
– Можете сами?
– Ты охуел, Фёдоров?! Меня на все фугасы не хватит.
– Ну один разок, товарищ старший лейтенант…
Егор понимающе поглядел на солдата, отвернулся и уполз, прихватив с собой бинокль. Осмотр исследуемого участка ничего не дал. Подходить ближе, Бис не стал, побоялся, решив перестраховаться и, в конце концов, накатить на фугас БТРом – наезжали же на мину, в БТРе никто не пострадал, для надёжности упакуем водилу в бронежилет и стальной шлем, наедем также – задним колесом.
– …Я уже жопу отморозил сидеть, и ноги… Что Бис так долго? – в конец растерял терпение Владимир Стеклов, сидя под стеной дома на четырёх сложенных стопкой кирпичах.
– Поди, спроси, – предложил Юра Крутий.
– Не, я тогда лучше подожду.
– Тогда сиди молча…
– Всё-таки интересно, почему ноги мёрзнут, а?
– По кочану, – отрезал Юра. – Потому что сапоги делают люди, которые таких морозов не видели.
– Что сидим? – появился из ниоткуда Бис.
– О! Тебя ждём. Ну, ты чего там?
– Фугас пытаюсь обезвредить.
– Ну, и как успехи? – вывернул Стеклов шею.
– Пока безуспешно. Сейчас попробую накатить 'бронёй'.
– Это как?
– Как в прошлый раз.
– Когда ОМОН ждали? – догадался Крутий.
– Ага.
– Да ну нафиг?! – вскочил на ноги Стеклов.
– Не веришь? Гляди, – Бис нырнул с головой в боковой десантный люк, высадил из бронетранспортёра наводчика, запрыгнул на броню к механику, скинул ему свой бронежилет и шлем со стальным забралом, проложил для него маршрут, нарисовав его рукой по воздуху, и спрыгнул на землю. БТР взревел мотором, резво крутанулся на дороге, перепрыгнув разделительный газон, будто дрессируемый жеребец на корде и, ломая кусты попятился задом на кочку, которую вот уже час расстреливали и взрывали. А Егор остался перед ним, жестикулируя руками.
– Ебать-копать! Этот дурень так все БТРы в бригаде в металлолом превратит.
– Лучше уж БТР на металлолом, чем человека на фарш.
Пуская тёплый пар изо рта, Стеклов с замиранием сердца следил за движением БТРа к месту, где лежал фугас. По мере его приближения бледное лицо Стеклова становилось серым и сморщенным, какие пишут на древних иконах, на которые громко молятся, когда страшно.
Тем временем, БТР без раздумий и тягот заскочил на приямок и замер, пыхтя выхлопными трубами. Грозно рыкнув, изверг густое облако дыма, сдал назад на полметра, словно отступая, пятясь и стуча копытом как молодой жеребец перед дрессировщиком и резво выскочил на дорогу мимо Егора, будто его передержали в загоне.
