— Красиво… — сказал Егор.
— Красиво, — согласился Вовка, и чуть подумав, добавил, — но не долго!
Солнце боролось с туманом и пустыми белесыми облаками, разгоняя их своими лучами-руками, чтобы взглянуть на Землю.
— Солнце хочет взглянуть на нас — идущих пешком, — сказал Егор, щурясь на яркий свет, и пытался разглядеть голубоватые просветы небесных линий. — Хочет нас поддержать…
— Погода — рай!
Егор настрожился, подозрительно взглянув на Стеклова:
— Откуда взял?
Стеклов ответил Егору спокойным взглядом:
— На стенке прочитал.
— И как?
— Супер! Я жене послал в письме… ты не против?
— Нет. По мне, так хоть Главкому… — едва заметно прихрамывал Егор. Тело Егора страдало, и прихрамывало на левую ногу, правда, когда нога разогревалась от ходьбы, он шел без боли; и чувствовал ее снова, когда ноге удавалось побыть в покое.
Наблюдая за действиями сапёров, Егор стал замечать их пренебрежительное отношение к реальной действительности — минной и безжалостной. Саперы шли как-то весело. Казалось, что смысл разведки теперь заключался не в поиске и обезвреживании взрывоопасных предметов, а в заветном желании — поскорее пройти весь положенный маршрут… Формально. Для формы. Всем было ясно, что утомительные двадцатикилометровые «переходы» — ежедневные и изнуряющие, притупляют осторожность, да и страх тоже. Егор и сам замечал, что относиться к собственной безопасности пренебрежительно…
— Представляешь, мне вчера приснилась голая женщина! — признался Стеклов, шагая рядом с Бисом.
— Жена? — спросил Егор.
— Да причем тут жена?! Женщина…
— То есть, ты ее не знаешь?
— Блин, Егор, у тебя мозги совсем что ли, высохли?
— Почему высохли? — Егор непонимающе поглядел на Стеклова.
— А чего вдруг жена? Что мне не может присниться другая женщина?
— Может, наверное… Мне вот, ничего не сниться… совсем…
— Совсем-совсем?
— Совсем-совсем…
— Ничего-ничего?
— Ничего…
— Странно, — задумчиво произнес Стеклов, пнув попавшийся на пути голыш.
— Бум! — тихо сказал Егор, проследив глазами за отскочившим от ноги камешком.
— Что — «бум»? — спросил Вовка.
Камень отскочил в сторону, на обочину, и замер в шатком ожидании. Егор механически осмотрел место вокруг камушка — слева на право, от себя в глубину. Ничего подозрительного или примечательного Егор не увидел:
— Бум… и нет ноги… — равнодушно произнес Егор.
— Тьфу, на тебя! — громко обиделся Стеклов. — Совсем еб. нулся! Я ему про женщину, а он…
— А да… — задумчиво сказал Егор, — так что там с этой женщиной?
— В общем, сидит она предо мной голая… со спины… покатые белые плечи, узкая талия… ягодицы! — Стеклов нарисовал руками по воздуху изящную гитарную обечайку.
— Точно не жена была? — снова спросил Егор.
— Не она. Точно.
— Ладно, что дальше?
— Я осторожно ложу ей на плечо руку… Она томно плечом так… — Стеклов неуклюже пожал одним плечом, — ведет… а я начинаю скользить рукой по спине, вдоль позвоночника… вниз…
— И…
— Хули, «и»… Она оборачивается и говорит: ну что, Вовка, будем сегодня мусорные кучи расстреливать, или нет?! — выпучив глаза, произнес Стеклов. — Тебе это что-нибудь напоминает?!
— Это же я у тебя на днях спрашивал! — смеясь, припомнил Егор. — Не сегодня…
— То-то же и оно, что ты!.. Вчера спрашивал, и не только вчера… Мне уже сниться все это! Бабу нормально пощупать не могу! Похоже, совсем здесь одичаю…
— Точно. Как дикая собака… — сказал Егор, и кивнул в сторону идущего впереди кинолога с измученным питомцем. Окинув боевой порядок дозора взглядом, Егор заметил, младшего сержанта Никулушкина, тот настойчиво колол щупом непокорную почву. Егор настороженно смотрел за его движениями, пытаясь различить в его неторопливых плавных движениях все объясняющую тревогу. Но Юра Никулушкин, с трезвым расчетом продолжал выковыривать из почвы неизвестное. Егор замер в ожидании. Стеклов продолжал безучастно болтать, но Егор не слушал его. Егор терпеливо ждал результата. Наконец Никулушкин вынул невидимый щуп, и Егор заметил, что на игле наколоты две пачки от сигарет.
— Юра, — крикнул Егор, — я сейчас этот щуп тебе в одно место засуну! Ты меня понял! — Егор погрозил ему кулаком.
Никулушкин встрепенулся. Быстрым движением ноги, сбил обе пачки с иглы щупа и продолжил движение.
— Задолбали уже… как малые детки… О чем только думают?!
— О чем, о чем? — сказал Стеклов. — О том, как все заеб. ло! О чем еще можно думать?! Ты вот, сам, о чем думаешь?
— Я не думаю, я с тобой разговариваю. Пошли!
Оба зашагали дальше.
— Так о чем мы с тобой говорили, — про мусор? — с иронией сказал Бис.
— О женщинах…
— А, точно. Про женщину, которая спросила про мусор, — поправил Егор Стеклова.
— Хорошо, пусть так, — согласился Владимир.
— А ты знаешь, что женские разговоры — это то, из-за чего разрушаются больше половины отношений между мужчиной и женщиной?
— Каким же образом?
