Егор снял трубку телефона и набрал номер строевой части. Паша Азаров попросил немного времени, пообещав сразу же перезвонить, независимо от результата. Но, буквально через пару минут, в канцелярии саперной роты забренчал телефон:
— Егор, записывай, — сказал Азаров в трубку, — младший сержант Панько… Пётр Демьянович, 73 года рождения; дата гибели… 95-ый. И второй…
Егор быстро записывал данные на листок, который придерживал Кривицкий, чтобы он не уползал по столу.
— Записал?
— Да. А кто из них местный?
— Панько…
— Адрес есть? — спросил Егор.
— Есть. Пиши… Записал? Все, давай…
— Спасибо! — выкрикнул Егор в трубку, в которой уже слышались монотонные короткие гудки.
— Это было в Джалкинском лесу, — вспомнил Кривицкий, — на Гудермес тогда шли, что ли… колонной. Панько… вот только призвался на контракт. Даже командировка его, вроде, как первая была… Законсервированный фугас был такой мощности, что перевернул бронетранспортер разведки, на котором находились сапёры…
— Значит, Панько — местный… — вслух произнес Егор. — Ген, поехали, найдем?
Панько, и правда, оказался жителем города, в котором была расквартирована оперативная бригада. Собственно, обладая статусом города, в действительности Калач был обычным поселком. Небольшая деревня вдоль дороги. Среди яркой, цветущей зелени донского побережья, в летний период, вырисовывались десяток пятиэтажек и две пятиэтажные общаги, на въезде. А затем неокультуренный, частный сектор, в одну улицу, запутанный в диком винограде и сорняках, с выброшенной на центральную улицу ботвой выкопанного картофеля.
Погибший Петр Демьянович, как оказалось, жил недалеко от воинской части, через три улицы. Где сейчас, как надеялся Егор, должна была жить его престарелая мать. Получив разрешение комбрига, Егор отправился на её поиски. Подъехали к дому:
— Кажется, здесь…
Преодолев полутораметровую рассаду сорной травы, перед домом, Егор наткнулся на калитку наполовину завалившегося забора. Она оказалась закрытой изнутри. Пришлось Егору перепрыгнуть через забор. Во дворе, поросшем такой же непролазной зеленью, виднелся крошечный домик. Егор чувствовал себя первооткрывателем неизведанных земель, которых не коснулась цивилизация. Потрудившись, Егор оказался у низенького домика, дверь которого, Егору открыла такая же, как дом, низкорослая женщина, с горстью груш в обеих ладонях.
— Извините… — испугался Егор.
Старушка даже не подала виду, что испугалась.
— Как же вы отсюда выходите? Извините… — виновато спросил Егор, извиняясь за вторжение.
— А я давно не выхожу… — произнесла старушка, угадывая изумление на лице Егора. Егор огляделся по сторонам.
Выбравшись обратно, Егор отправил Кривицкого в бригаду, откуда Генка привез из роты солдат, чтобы помочь старушке по хозяйству. Солдаты косили и убирали траву из огорода, подметали дорожки. Жгли листья корнеплодов. Но дело было в другом. Егор не мог понять, почему мама солдата, трагически погибшего в Чечне, была всеми брошена и забыта. Забыта воинской частью, в которой служил и погиб её сын. Забыта администрацией города. Егор не мог понять, как случилось так, что она осталась без помощи, без внимания, без средств существования. Почему послужив в саперной роте два года, Егор случайно узнал про неё, и погибшего сына:
«Что можно говорить в этом случае о традициях? — думал Егор, сидя под домиком, на скамейке. — Мы чтим погибших, и не помним живых… А всё остальное — пустые слова!»
Пока привезенные Кривицким солдаты, как «тимуровцы» пахали в огороде, старушка плакала. По-стариковски, неуклюже утирая слёзы дряблыми костлявыми руками, она собирала упавшие плоды фруктовых деревьев, и рассовывала их по солдатским карманам. В глубине души Егор плакал вместе с ней…
Неожиданно, из-за ограды послышался голос лейтенанта Алексея Аверкова, недавно переведенного в роту. Егор еще ничего не знал о нем, не успел познакомиться близко:
— …Егор! Егор, ты здесь? Егор, тебя Терский вызывает!
— Что случилось? — встрепенувшись, спросил Егор.
— Давай в штаб… сказали срочно! Что-то в роте произошло… там… в Чечне!
Как оглашенный Егор бежал в часть, пересек КПП, не забегая в расположение, влетел на второй этаж штаба. Расправил форму, поправил козырек головного убора, постучал в дверь, вошел:
— Разрешите товарищ полковник!
— А… Бис… Заходи… — комбриг сидел за столом. — Здорово, — тихо сказал он, не вставая, протянув руку.
Егор подошел ближе. Поздоровался. Отчего-то, сегодня, у командира было некрепкое рукопожатие:
— В районе, подорвался БТР с саперами… Девять человек погибли…
— Как девять?! Сразу девять… Все, что ли? А Матвейчук?
— Пятеро твоих… Связист, кинолог, и медик… Матвейчук, в тяжелом состоянии, в госпитале, — перебиты ноги, в кишках осколки… Оперируют сейчас…
— А еще один сапер? — производя в своей голове свой расчет, спросил Егор.
— Еще… А, да… какой-то боец остался без ноги, но живой. Пока точной информации нет, пришло первичное донесение…
— А обстоятельства подрыва известны?.. Как произошло?..
