В параллельной вселенной у людей поголовная амнезия, они ничего не помнят после пробуждения. Исключение составляют выродки «помнящие», которые колют себе хром, чтобы сохранить воспоминания. Клим, не выходя из дома, расследует преступления против памяти, информацию ему достают пять незаурядных помощников.2143 год. Идёт великая война. Пропала известная киноактриса. Кто подменил ей биографию? Где её искать. Единственная надежда на Клима.
Не поднимая век, он протянул левую руку в сторону, нащупал пачку сигарет и спички. Достал сигарету с фильтром, чиркнул спичкой, прикурил. Открыл глаза. Он лежал на огромной кровати посреди просторной спальни: слева прикроватная тумба, справа абажур. Сел в кровати. Череп раскалывался, перед глазами всё кружилось, во рту ощущение будто переночевал табун. С трудом он сфокусировал взгляд на клочке бумаги, прикреплённом у зеркала туалетного столика. «Опохмелись» – и стрелка вниз, написано нетвёрдым, но красивым почерком. Он открыл тумбочку, внутри стоял графин с прозрачной жидкостью на дне и стопка. Налил, выпил. Огонь обжёг горло и растёкся по венам горячей лавой. Голова склеилась из множества осколков, комната перестала вертеться. Он налил ещё и выпил. Захотелось жить.
На зеркале слева губной помадой написано «Клим». Он пошарил возле шеи, показалось, что там должно было что-то быть, почесал грудь.
Комната обставлена просто, но со вкусом. В панорамном окне во всю противоположную от кровати стену темнела в ночи горная гряда, на которой светлячками маячили огоньки. Он накинул висевший на спинке кровати бархатный вышитый золотом халат, сунул ноги в мягкие ночные туфли, шаркая по паркету, подошёл к двери и открыл её.
Ванная комната. Он приспустил трусы и с наслаждением исторг из своего измождённого организма ненужную жидкость. Перевёл взгляд вниз, на пенисе была татуировка, надпись: PENIS.
Крутанул бронзовый вентиль, умылся холодной водой. На зеркале всё той же красной губной помадой надпись «Кто я? Где я? Кто они?».
«Видимо, я Клим», – проскрипела железом по стеклу в ещё гудевшей голове очевидная мысль. Клим запахнул халат, открыл другую дверь.
Длинный коридор, на противоположной стене ещё две двери. Справа большая комната, огромная – зала. Потолок высотой метров пять, не меньше. Вместо противоположной от входа стены было полукругом панорамное окно, от пола до потолка. Почему-то стояла четырёхметровая ель в кадке, украшенная гирляндой и новогодними игрушками. У правой стены камин, перед ним два кресла и столик. Потом кожаный диван и кресло. Над камином изогнутый полукругом белый экран во всю стену. У окна чёрный рояль. Слева расположился бар с высокими табуретами. Ближе к окну овальный обеденный стол и шесть стульев. Было темно, луч света из кинопроектора, стоявшего на стойке у дивана, прорезал тьму и бил точно в белое полотнище. Горела мягким жёлтым светом лампа, освещавшая книгу, лежавшую на высокой тумбе.
Слева от входа у стены подмигивал красивый своей торгашеской привлекательностью автомат. За стеклянной витриной на полках разложены разноцветные пачки сигарет. Клим сунул руку в карман халата, вынул пачку – пустая, смял и бросил на барную стойку. Рядом с автоматом на полочке стояла стеклянная банка, набитая монетами. Он взял одну и опустил в монетоприемник, нажал наугад цифры один и восемь. Монета гулко звякнула внутри, зажужжал моторчик и выпала рыжая пачка. Клим закурил, жадно втягивая внутрь терпкий дым.
Из темноты выскочил и напугал левикот – круглый как бочонок, пушистый, рыжий, он потешно загребал маленькими лапками-плавниками и правил хвостом. Кот подплыл к хозяину, громко заурчал, принялся ласкаться. Клим погладил его, почесал за ушком. На ошейнике брелок с надписью «Самсон». Клим задумчиво хмыкнул.
В животе заурчало. Огромный холодильник был набит всякой снедью как чрево левиафана, проглотившего флотилию кораблей. Клим вынул противень, накрытый фольгой, к которой прикреплена записка – «Разогрей меня». Клим сорвал фольгу, поддел вилкой кусочек: жареные нарезанные сосиски, баклажаны, томаты, чеснок и перец, сверху обильно полито сыром – объедение. В холодильнике нашлась запотевшая бутылка водки. Клим налил рюмку и выпил, со вкусом закусил. Жить стало хорошо.
Здесь же имелась причудливой формы сифонная кофемашина: под горелкой бронзовый цилиндрический бочонок, от него трубка просунута в стеклянную колбу, наполненную молотым кофе. Клим крутанул ручку, под колбой загорелся газ и вскоре в чашке оказался кофе с мягким, деликатным ароматом. В баре среди прочих бутылок имелся коньяк, Клим плеснул немного в кофе, прихватил кусочек надкушенного торта.
Кожаный диван уютно принял его в свои объятья. Рядом лежала увесистая книга на пятьсот страниц: «Путеводитель по Санкт-Петербургу. Столица и столичники», С.Д. Витебский. Клим прочёл её за двадцать минут. Взглянул за стеклянную стену. Вдали горели разноцветные огни, вывески, словно рой светящихся жуков мельтешили огоньки помельче. Небоскрёбы тянулись вверх, город пересекали мосты, магистрали, над ним висели большие и маленькие острова, на которых тоже виднелись небоскрёбы, на островах поменьше расположились частные дома, утопавшие в зелени.
«Теперь прояснилось где я», – подумал Клим. – «Ещё бы понять, кто они?»
