– Лучше зашей ему рот, – поморщился я и кивнул гвардейцу.
А вдогонку услышал недовольный голос Сэва:
– Какой-то наш демонолог сегодня кровожадный.
Я оглянулся и успел заметить, как грустно Адель покачала головой. Надеюсь, она не приняла мое состояние на свой счет. «Нужно будет придумать для нее комплимент поизящнее, – решил я. – Она же ни в чем не виновата, а для каждой девушки бал – событие. Мне нужно приложить больше усилий, раз уж я ее кавалер. Вдобавок это поможет забыться».
Для Шериады был отведен весь второй этаж: с десяток гостиных, будуар и примыкающий к нему зал, роскошно украшенный цветочными гирляндами. Сюда и привел меня гвардеец. Зал был полон стражи, а также лакеев, которыми, как дирижер оркестром, вдохновенно руководил принц Лэйен.
Нуал был тут же – лежал на диване с книгой, словно вся эта кутерьма совершенно его не касалась.
– Элвин, – с улыбкой повернулся ко мне принц. – О! Портной превзошел сам себя. Прекрасно выглядишь. Седрик, ленту, пожалуйста.
Ко мне тут же подбежал лакей с нежно-розовым атласным бантом и миниатюрным портретом Сиренитти на броши.
– Позволь, мастер.
– Конечно, – кивнул я.
Бант с брошью прикрепили к лацкану жакета.
– Шери сегодня в розовом, – пояснил Лэйен. – Хороший тон – если ваш наряд будет сочетаться. И, Элвин, хочу предупредить: наша королева…
– Я хочу умере-е-е-еть! – раздалось из будуара. Громко и весьма музыкально, на манер песни.
– …не в духе. – Лэйен обернулся, посмотрел на двери будуара и поморщился. – Очень тебя прошу…
– А-а-а! – раздалось из будуара. Как горничные там не оглохли, не знаю.
– Кто-нибудь сделайте так, чтобы она замолчала! – рявкнул принц.
После этого наступила тишина. На минуту. Потом из будуара раздалось обиженное:
– Да пожалуйста. Я вообще буду молчать. Весь вечер. Так-то.
– Сделай одолжение, – бросил принц и, повернувшись ко мне, вздохнул: – И так каждый раз. Разве прилично королеве так себя вести?
Потом замолчал, словно ожидая ответа. Снова наступила тишина. Из будуара не доносилось ни звука.
– Королева может вести себя так, как считает нужным, – сказал я.
– Вот, Элвин меня понимает! – обрадовалась Шериада, появляясь в дверях. – Ну как я вам? Ослепляю королевским величием? И что еще ты говорил, Лэй? Волшебным великолепием?
Она и правда ослепляла: подол пышного платья был обшит крохотными алмазами и искрился так, что я в первую минуту даже зажмурился.
– Розовый, – вздохнул Лэйен. – Шери, мы этот договор буквально выгрызали, а ты оделась как лионская куртизанка.
Королева и не подумала обидеться.
– Мне нравится этот цвет. И мне все равно, кто и что подумает.
– Разумеется, – пробормотал принц. – Я был бы рад, дорогая сестра, если бы ты объяснила мне правила. Мне не нравится играть вслепую.
– А мне не нравятся балы, – сказала Шериада и пожала плечами. – Но вот я здесь.
Прозвучал третий удар гонга.
– Нас зовут, – Шериада поймала мой взгляд и подмигнула. – Элвин, у нас с тобой первый выход. Сейчас я все тебе объясню. Самое главное – не споткнуться на лестнице. Я однажды споткнулась…
– … И этот ворох оборок с алмазами полетел прямо на правителя Золотой империи, – вставил Лэйен. Его собственным костюмом немедленно занялись камердинеры. С платьем королевы он нисколько не сочетался ни по фасону, ни по цвету. Зато его точно можно было назвать смелым: он был черного цвета. Пусть и обильно украшен серебряной вышивкой.
– О, император был настолько любезен, что поймал меня, – подхватила Шериада.
– И встряхнул, – добавил принц. – А из нее кинжалы посыпались. Штук десять. И все отравленные. Бедняга целый вечер потом на слабительном просидел.
– И шести клизмах, – хохотнула Шериада. – Пусть скажет спасибо, что я не прислала ему седьмую – с серной кислотой, в благодарность за кое-какие заслуги. Идем, Элвин, у нас с братом полно таких историй. Ты еще успеешь в них запутаться.
Впоследствии я слышал, что на моем месте мечтали оказаться многие. Вести под руку самую могущественную ведьму в мирах, когда остальные маги и демоны все как один сгибаются в поклонах – согласитесь, похоже на триумф.
Я запомнил только режущий глаза свет и дикую головную боль. Кто кого вел в тот момент – я Шериаду или она меня, – не знаю.
– Какое любопытное кольцо, – заметила она, когда заиграли первые аккорды музыки и мы встали друг перед другом, готовясь начать танец. – Не помню, чтобы я его тебе дарила.
– Ты подарила мне такое количество денег, госпожа, что я могу купить себе украшения сам, – я подал ей руку, и Шериада плавно положила на мою ладонь свою.
– С каких это пор тебе нравятся украшения?
Я изо всех сил пытался унять волнение и заставлял свой голос не дрожать. Удивительно, но мигрень помогала в этом. Я ни о чем, кроме нее, даже думать не мог.
– Они нравятся тебе, госпожа.
Она шагнула вперед, приложила ладонь левой руки к моей.
– Ты прав. Тебе очень идет.
Больше мы не разговаривали, но ее взгляд – слишком пристальный – царапал меня даже несмотря на туманившую разум боль, которая только усиливалась. Каждый шаг давался с трудом, мне тяжело было даже улыбаться.
