Монастырь принимает ежедневно многие тысячи туристов. Причем это не обязательно православные паломники. Едут шумные школьники и не менее шумные китайские группы, тревел-блогеры, любители-фотографы, свадебные кортежи и раскованные иностранцы. Монастырь принимает и растворяет на своей территории всех. Меня всегда потрясало, что монастырь, вроде бы созданный для уединения, приноровился к своей популярности, и народные волны омывают его, не затопляя и не вымывая сути. Он настолько велик и величественен, что, сколько бы ни вошло в святые ворота людей, внутри не будет сутолоки и скученности. Все важное здесь – над головами. Причем у меня всегда было в монастыре ощущение, что мне здесь рады. Когда я начинал ходить в горы, в нашей стране еще не было пластиковых бутылок, а за границей они появились. Я нашел на обочине выброшенную кем-то легкую бутылку с английской этикеткой, отмыл ее и заменил свою тяжелую металлическую фляжку. Так вот следующая моя горная пластиковая фляжка была из лавры. В монастыре всегда набирают освященную воду, и в восьмидесятые, напомню, что тогда пластика в продаже почти не было, монастырь заказал удобные плоские бутылки со стаканчиком на пробке и тисненым силуэтом Троицкого собора. И недорого продавал их. Я всей свой группе такие флажки приобрел.
Монастырь не важничает и готов не только рассказывать истории и показывать святыни, но и удовлетворять иные базовые потребности приезжающих. Летом на дорожки выкатывают бочки с квасом, прямо за входом расположено кафе со свежей выпечкой, есть и недорогая столовая в древней стене. У входа вы найдете огромный магазин с книгами и монастырскими сувенирами, где можно поддержать монастырь и свое православие пышным золотым крестиком. Монастырь снисходителен к нашим слабостям. А по поводу повального увлечения последних лет, мне запомнилась мягкая формулировка лаврского монаха: «Фотографировать можно, фотографироваться – не надо».
