– Мне было приятно поговорить с вами, мистер Драйден. Надеюсь, все будет в порядке.
– Я тоже, – ответил Уэйд.
На следующий день Уэйд был в Канаде.
Бревенчатый дом, напоминающий улучшенный вариант охотничьей хижины в представлении легендарного Фрэнка Ллойда Райта, стоял на крохотном островке посреди зеркальной лагуны одного из бесчисленных изумрудных озер, разбросанных здесь и там в бескрайних сосновых лесах Канады.
Островок казался естественным, однако Уэйд не мог за это поручиться.
Уэйд посадил вертолет на выложенном камнями дворе, вдохнул полную грудь свежего, пропахшего смолой воздуха и постучал в дощатую дверь хижины.
Через три минуты он снова постучал.
Дверь распахнулась, и на пороге появился рослый мужчина, не выразивший ни интереса, ни удивления. Одежда его была грубой и мятой, а сам он отчаянно нуждался в бритье и стрижке. Мускулы на его руках появились отнюдь не из-за того, что он водил пером по бумаге; глубоко сидящие синие глаза незнакомца были слегка прищурены – как будто для защиты от холодного ветра и солнечных лучей, отражающихся от поверхности озера.
– Вы мистер Херберт К. Карпентер?
– Да, меня зовут Херб. – Говорил он громко и без уверток. – Если вам нужен мой автограф, это будет стоить вам десяти тысяч долларов и пинка в зад.
Уэйд ухмыльнулся.
– Меня зовут Уэйд Драйден. Я звонил вам вчера вечером.
– А-а. Относительно Дэна. Заходите.
Херб Карпентер ввел Уэйда в свой дом, чистый и аккуратный, набитый книгами. Они миновали удивительно просторную гостиную с прекрасным камином, сложенным из камней, где на стене висела великолепная оленья голова, и вошли в кабинет Карпентера. Это была маленькая, просто обставленная комната с письменным столом и разнообразными предметами, на первый взгляд ничем не связанными между собой: книги, магнитофонные ленты, стереофонический проигрыватель, человеческий череп, кипарисовый пень, отполированный до красноватого блеска, спиннинг с тщательно смотанной леской.
– Садитесь, Уэйд, – пригласил поэт, махнув загорелой рукой в сторону одного из кресел.
Уэйд опустился в кресло. Атмосфера кабинета настоятельно требовала табачного дыма, поэтому он достал трубку и закурил.
– Дэн попал в беду, верно? – спросил Карпентер, склонившись к окну, из которого виднелись редкие сосенки на фоне холодной серой воды. – Что он сделал?
Карпентер с первого взгляда понравился Уэйду, и он дал себе слово прочесть его стихи. Уэйду очень хотелось рассказать Карпентеру всю правду, но это было невозможно. Если только слухи об опасности распространятся, начнется паника, а в панике может случиться что угодно.
– Мне очень жаль, Херб, но я не имею права быть откровенным. Действительно, Дэниэль Хьюз попал в беду. И сейчас я пытаюсь выяснить, почему он попал в беду. Может быть, мне еще удастся его спасти.
Карпентер пожевал нижнюю губу.
– Дэниэль Хьюз, – сказал он наконец, – это черт знает кто.
– В большей степени, чем мы все?
– По-моему, да. – Карпентер бухнулся в кресло, застонавшее под его тяжестью. – Из Дэна такой же историк, как из Томаса Вулфа.
– Что это за Томас Вулф?
– Писатель – писал в тридцатых годах двадцатого столетия. Он создавал огромные, широкие, великолепные книги. В его романах была жизнь. Рано или поздно вы познакомитесь с его произведениями, если захотите жить, вдумываясь во все.
– Гм. Значит, Дэн походил на этого Вулфа?
– Нет, но мог бы.
– Понятно.
– Ни черта вам не понятно. Впрочем, ладно. Дэн походил на многих моих знакомых. У него не хватило храбрости делать то, что ему хочется, поэтому он замуровал себя в стенках университета. И в результате профессиональных знаний хоть отбавляй. Но он никогда звезд с неба не хватал.
– Я думал, что вы его лучший друг.
– Я действительно его лучший друг. – Карпентер поднял резинку и швырнул ее в стену. – Вы хотите сказать, что нельзя понимать человека и одновременно любить его?
– Пожалуй, нет. – Уэйд замолчал, попыхивая трубкой. К прямоте Карпентера трудно было привыкнуть.
– Вы считаете, ему хотелось писать?
– Не знаю. Иногда он думал об этом.
– Вы читали его роман?
– Да, я читал все, что он написал. Он озаглавил его «Окно к звездам». Я посоветовал Дэну сжечь его.
– Вам он не понравился?
– Друг мой, это дрянь – хуже некуда.
– Каково же было его содержание?
– Это была одна из этих импрессионистских штучек, поток сознания. Я называю их «зачемками». Помните – зачем человек? Зачем наша небесная сфера крошечная? Зачем детство и маленькие пушистые лесные создания? Зачем, зачем? Дешевка.
– А вы не могли бы быть более точным?
– Нет. В этой книге не было Дэна. Поэтому она и была такой.
– Херб, но что представлял собой Дэн? Мне это позарез нужно знать!
Карпентер пожал плечами.