– Ну же, – гневно прервала его она.
Не говоря больше ни слова, Майло развернулся и понес девочку к двери дома. Ее, одетую лишь в разорванную розовую сорочку, завернули в одеяльце.
Майло с минуту смотрел на малышку, а потом, со слезами на глазах положив ее на порог, прошептал:
– Всего тебе хорошего, милая.
Асунсьон Морас проснулась от плача. Спросонья она подумала, что это блеет коза или ягненок. И как ему удалось выбраться из загона?
Недовольно ворча себе под нос, она выбралась из теплой постели, накинула выцветший от времени халат и вышла на крыльцо.
– Madre de Dios! – воскликнула она, увидев на земле плачущего и отчаянно сучившего ручками ребенка, а потом позвала мужа.
Они внесли ребенка в дом и внимательно осмотрели. Малышка не переставала плакать и, кажется, начала синеть.
– Нам нужно отвезти ее в больницу.
Супруги поспешно закутали девочку в еще одно одеяло, сели в свой старенький пикап и поехали в больницу, потом полчаса сидели на скамье в длинном больничном коридоре и ждали, пока к ним кто-нибудь подойдет. Врач, осмотрев девочку, сообщил:
– У нее пневмония.
– Она выживет?
Доктор пожал плечами.
Спотыкаясь, Майло и Эллен вошли в полицейский участок Авилы. Сидевший за столом сержант поднял глаза на двух оборванных туристов.
– Buenos dias[39]. Чем я могу вам помочь?
– Мы попали в ужасную катастрофу, – пояснил Майло. – Наш самолет разбился в горах и…
Через час спасательная экспедиция уже держала путь на вершину горы. Прибыв на место, спасатели увидели лишь тлеющие обугленные останки самолета и его пассажиров.
Расследование крушения, проводимое испанскими властями, было довольно поверхностным.
– Пилоту не стоило предпринимать попытку облететь грозу. Так что мы вынуждены констатировать, что причиной катастрофы стала ошибка пилота.
Никому в Авиле и в голову не пришло связать авиакатастрофу с ребенком, оставленным на пороге дома фермера.
Все закончилось.
И все только начиналось.
Майло и Эллен организовали частную поминальную службу по Байрону, Сьюзан и их дочери Патриции, а вернувшись в Нью-Йорк, устроили еще одну – для пребывавших в шоке друзей Скоттов.
– Какая ужасная трагедия! Бедная малышка Патриция…
– Да, – печально кивала Эллен. – Утешает лишь то, что все произошло быстро и никто из них не мучился.
Страшное известие потрясло весь финансовый мир. Все почти единодушно сошлись во мнении, что смерть Байрона Скотта стала для «Скотт индастриз» невосполнимой потерей.
– Никого не слушай, ты лучше Байрона. Компанию ждет подъем, – попыталась успокоить мужа Эллен Скотт.
Майло обнял жену:
– Не знаю, что бы я без тебя делал.
Эллен улыбнулась:
– Тебе и не придется. С этого момента у нас с тобой будет все, о чем только можно мечтать.
Крепко обняв мужа, она подумала: «Кто бы мог поверить, что Эллен Дудаш, дочь бедных польских эмигрантов из Гэри, штат Индиана, в один прекрасный день скажет, что будет иметь все, о чем только можно мечтать?..»
И это были не просто слова.
В течение десяти дней девочка оставалась в больнице, и врачи боролись за ее жизнь, а когда кризис миновал, с четой фермеров пришел повидаться отец Беррендо.
– У меня для вас хорошие новости, – сообщил он радостно. – С малышкой все будет в порядке.
Супруги Морас неловко переглянулись.
– Мы очень за нее рады, – уклончиво ответил фермер.
Отец Беррендо просиял:
– Это же подарок Господа.
– Конечно, падре, но мы с женой поговорили и решили, что Господь к нам слишком щедр. Его подарок нужно кормить. Мы не сможем его содержать.
– Но малышка такая прелестная, – растерянно сказал отец Беррендо.
– Вы совершенно правы, однако мы с женой далеко не молоды и не здоровы, чтобы взять на себя ответственность за ребенка. Так что Господу придется забрать свой дар назад.
И поскольку другого выхода не было, девочку отправили в приют города Авилы.
Майло и Эллен Скотт сидели в кабинете адвоката Байрона Скотта в ожидании оглашения завещания. Их было трое. Эллен пребывала в состоянии почти непереносимого возбуждения. Несколько слов, написанных на бумаге, должны были сделать их с Майло баснословно богатыми.
«Мы купим картины старых мастеров, поместье в Саутгемптоне и замок во Франции. И это только начало».
Адвокат заговорил, и Эллен переключила все свое внимание на него. Несколькими месяцами ранее она видела копию завещания и поэтому точно знала, что там написано: «В случае моей смерти или смерти моей жены я завещаю весь принадлежащий мне капитал «Скотт индастриз» моей единственной дочери Патриции и назначаю моего брата Майло ее опекуном до момента достижения ею совершеннолетия и вступления в наследство…»
«Но теперь все изменилось», – взволнованно думала Эллен.
Адвокат Лоренс Грей тем временем торжественно продолжал:
