Некоторое время она сидела возле Лин Ху, не зная, чем еще ему помочь. У него начался жар, по нему сложно было сказать, в сознании он или нет. Сяо Тун насчитала десять переломов. Нужен был лекарь, она не могла справиться с этим в одиночку. Всесильной она не была. На нее обрушилось осознание того, какой ценой они выбрались со скалы. Фа Ханг не приходил в сознание с тех пор, Лин Ху бредил, у него был жар. У Сяо Тун не только не было лекарств – тут ничего не росло, чтобы сделать хоть что-то целебное. Все, что она могла, – заворачивать в ткань снег и прикладывать к ранам и лбу Лин Ху.
Очень скоро, когда стали кончаться силы, она поняла: даже если Лин Ху выкарабкается, даже если Фа Ханг не умер – у них нет еды. И ее неоткуда ее взять. У Сяо Тун по-прежнему не хватит сил спуститься с горы. А они оставались без пищи уже долго… Раньше тошнило от ужаса – теперь начинало сводить живот от голода. Сяо Тун уже казалось, что ее внутренности поедают сами себя. Ее стали мучить боли в желудке. Все валилось из рук, всего было мало, недостаточно… Только снега было в избытке. Снега, грязи и огня, но все это так мало помогало. Сяо Тун выбилась из сил настолько, что несколько раз срывалась и плакала. Лин Ху умирал, Фа Ханг не оживал, и она не могла им помочь. Иногда она даже малодушно думала, что если они умрут, то она останется одна и сможет просто уйти отсюда. Но тут же понимала – не дойдет. Никуда. Если только эта гора не заканчивается за день пути, что вряд ли.
В один из вечеров, когда казалось, что плохо все и они обречены, занавеска на входе шевельнулась. Сяо Тун пришла в ужас – это была змея! Тут, в горах! Но змея…
Змея подползла к огню и оказалась Шевеем. В пасти у него был испачканный в крови мертвый пушистый кролик.
Змей поменьше тащил нескольких мышей. Тогда Сяо Тун поняла, что давно не слышала прерывистого, больного дыхания Лин Ху. Она медленно повернулась к заклинателю. Лин Ху смотрел на змея, который положил добычу к рукам девушки. Он был бледнее обычного, но живым. Казалось только, ему за что-то неудобно, и в глаза девушке он старался не смотреть. Неужели из-за того, что ей приходилось делать, пока он был в бреду?..
– Никому не рассказывай, как я использовал оружие, – попросил Лин Ху и все-таки поднял глаза.
Сяо Тун издала нервный смешок, быстро подхватила кролика, начала разделывать его и снимать шкурку, попутно спросила, сглотнув слюну:
– Ты давно ожил?
– С утра, – ответил Лин Ху, потом прибавил: – На себя посмотри.
Сяо Тун облизнула пальцы, испачканные в теплой крови. Она никогда не думала о том, что кровь может быть вкусной. Что угодно, кроме снега, сейчас казалось ей вкусным.
Когда над огнем начала жариться кроличья тушка, Сяо Тун не побрезговала и мышами – их тоже ободрала и нанизала на палочки. Из кролика она отложила потроха с тем, чтобы потом сварить, с мышами даже не стала утруждаться – жарила прямо так, не потроша, только шкурку сняла. Хотя все по-прежнему было ужасно – Сяо Тун ощутила радость и душевный подъем. Ей снова начало казаться, что они выживут.
– Что с Фа Хангом? – спросил Лин Ху, переведя взгляд на него.
Сяо Тун, не отрывая взгляда от еды, вздохнула и ответила тише и уже не так бодро:
– Я не знаю. Он не ест, не писает. Не дышит. Он холодный… Но не разлагается. Я думала, что похороню его, как только он пойдет трупными пятнами, но он словно бы спит.
– Сколько времени прошло?
– Не знаю.
Мышки приготовились быстро, одну Сяо Тун нетерпеливо сунула в рот, вторую отнесла Лин Ху. Потом посмотрела на оружие, снова превратившееся в кнут.
– Ему не надо, – отозвался Лин Ху. – Он потихоньку будет есть меня.
– Тебя? – Сяо Тун удивилась.
– Мои силы… Их не так много… Скорее бы все это закончилось и забылось…
Сяо Тун снова ушла в свои мысли, глядя на лицо Фа Ханга. Наконец спросила:
– Что ты мне дал?
– Я не знаю. Это было лекарство от Ян Шанюана.
– Думаешь, он убил бы своего ученика? Даже если тот начал превращаться в монстра?
– Нет. – Лин Ху отрицательно покачал головой, но даже это движение заставило его поморщиться от боли.
Сяо Тун снова оживилась, улыбнулась и легкомысленно произнесла:
– Ладно, значит, он живой. А так даже удобнее: ни кормить, ни убирать.
– Извини за это. – Лин Ху отвернулся от света.
Сяо Тун подвинулась к мясу, отозвалась:
– Все хорошо. Ты едва не умер. Вот что было самым страшным. Еще раз полезешь в драку, когда я прошу этого не делать, я тебя лечить не буду. Этот последний.
– Спасибо.
После того как Лин Ху очнулся, прошло еще некоторое время. Сяо Тун больше не было так страшно – Лин Ху мог с ее помощью даже вставать, не говоря уже о том, что больше не выглядел человеком на грани смерти. Впрочем, раны его Сяо Тун по-прежнему не нравились. Она стирала повязки каждый день, но без лекарств не становилось лучше: раны Лин Ху гноились и заживали с трудом. Сяо Тун могла поддерживать и лечить его своими силами, но исцелить полностью – нет.
