Но вожак вдруг задрал морду и повёл носом по окружности, вдыхая запахи, исходившие и от меня, и от Агаты, что стало ясно по горящему взгляду волка. На мгновение показалось, найди он в нас трусость, агрессию или подлость — тут же атаковал бы и стёр с лица земли. Но, кажется, ничего такого не встретилось, и поэтому остроклык, к нашему удивлению, отступил, развернулся и, описав круг, опять уставился на меня, но на расстоянии метра. А затем сел.
Горделивая поза долговязого существа делала его похожим на египетское божество. Остальные, последовав его примеру, усилили впечатление, будто нас с Агатой окружили красивые статуэтки из белого мрамора.
— Вы — из другого мира, — начал я, пытаясь услышать зов разлома и почувствовать сияние, которое те обычно излучают.
Но джунгли остались глухи к моей просьбе. Шум воды, листвы и звуки, издаваемые другой живностью, сливающиеся в единую симфонию, перекрывали разлом, если он был на острове, а не в воде или где-то ещё.
— Вы должны вернуться в свой мир.
Вожак вздёрнул губу, опять обнажая клыки, хоть и не так агрессивно.
— А это он, кажется, понял, — обратился я к Агате, которая лишь пожала плечами. — Попробуй пробиться к остальным, если лидер закрыт. Вдруг удастся отвлечь их или подчинить.
Агата кивнула, хмуро и серьёзно. А вожак, почуяв подвох, опять поднялся на лапы и низко опустил голову. Я выставил руку вперёд, предупреждая и запрещая подходить ближе.
— Вы должны уйти в свой мир, откуда пришли. Вы здесь чужие, — ровным спокойным тоном произнёс, глядя в огненные глаза.
И что-то произошло. Будто попав под влияние гипноза, почувствовал, что деревенею, не имя возможности шевельнуться. Пропали все звуки, запахи, и через мгновение — пропали окружавшие нас джунгли. Осталась лишь пустота и камни, на которых стоял остроклык.
«Кто бы говорил. Чужак…» — услышал я в своей голове голос. Это даже были не слова, это было осознание истины. Мой внутренний голос прорвался наружу, обличая истинную природу, или…
«Уходи. Чужак».
Остроклык распрямился, поднял пушистый хвост, вытянувшись струной. В длину от носа до кончика хвоста он был около двух с половиной метров.
«Уходи. Или смерть».
— Рэй! — прорвался ко мне крик Агаты, и мир вернулся в прежнее русло. — Очнись! Они убежали, Рэй…
Агата трясла меня за плечи, а кругом не было никого.
— Он… — слова застряли в горле, пришлось встряхнуться и прочистить горло. — Он говорил со мной. Сказал, чтобы уходил или смерть.
— Давай уйдём? — предложила она. — На мне так нужны эти баллы. А я не смогу… не смогу причинить им зло. Они… разумные… и, снизив голос до шёпота, произнесла: — Они прекрасны…
И мне было сложно спорить. Но и оставить их тут так просто я не мог. Если зайдут туристы, то их ждёт смерть. А мы должны защищать людей, даже от их собственной глупости. Остроклык не нападёт первым, но назойливые люди с фотоаппаратами и мёртвого достанут. А этот долговязый парень не станет предупреждать дважды.
— Уходи, — подожив руку на плечо, предложил я. — Ты не обязана.
Она помотала головой.
— Давай тогда попробуем загнать их к разлому. Не причиняя вреда.
— Как?
Она прикусила губу и начала искать что-то взглядом.
— Остроклыки боятся огня, — пояснила, подбирая с земли ветку. — Подожжём, загоним, но не будем калечить. Ладно?
Меня план устраивал.
— Но если они ранят… — предупредил я. — То…
Она кивнула и добавила:
— Будем защищаться… Но только в крайнем случае, царапины не считаются.
Собрав несколько веток в качестве факелов, обвязав их кусками ткани от оторванных рукавов и пропитав какой-то вонючей жижей из плодов кустарника, я щёлкнул пальцами, извлекая искру, и раздул в маленький огонёк. Он быстро переселился на пропитанную вязкой горючей дрянью ткань.
— Туда, — почуяв запах остроклыков, Агата сама словно превратилась в хищника.
Движения стали плавнее, в них проявилась животная грация, шаги из тихих превратились в неслышные (по крайней мере, моему уху).
Девушка шла впереди, выслеживая добычу. У нас ушло около пяти минут, прежде чем она поняла, что верно взяла след.
— Они совсем рядом, — прошептала она. — Не ждут подвоха, думают, мы не настолько глупы, чтобы сунуться к ним.
— Ну это они нас точно переоценили, — усмехнулся я. — А запах? Не почуяли, что мы близко? — уточнил на всякий случай.
— Да не, мы тут всё завоняли своим людским духом. Наш запах их уже не очень волнует, они на другое переключились.
Девушка пожала плечами, и я услышал рык, но не злобный, скорее игривый. Остроклыки плескались в озере, шутливо отбирая друг у друга пойманную рыбу.
— Что будем делать? — Агате явно не хотелось тревожить стаю и что-либо вообще предпринимать, но долг обязывал.
Я приложил палец к губам, давая понять, что пока не готов ответить, и прислушался к окружающим звукам. Услышав, что искал, заговорил:
— Червоточина где-то в сердце острова. А мы сдвинулись к краю, метров через двести будет выход к океану. Гнать к аномалии придётся долго. Ты справишься?
Она нехотя кивнула.
