— Жёлтые больно, аж самой становится как-то неприятно внутри. А насчёт государства — нет. В основном, там люди и полукровки, а длинноухих совсем мало, но при этом они сильно выше в социальном положении. Живут, блин, долго и сидят себе на руководящих должностях.
— А разве плохо, что те, у кого больше опыта, стоят выше? В плане, они же должны лучше руководить всем, — парень не понял, почему собеседница, судя по всему, недолюбливает эльфов.
— Да не нравятся они мне. Многие из них просто зазнались. Ещё говорят, что есть помимо этих, высоких, ещё какие-то сумрачные, но я их никогда не видела. Может, потому что сидят у себя в лесах и не вылазят, или просто байка.
— Кстати, получается, у Сэмпре-Соляре отношения с Херришкайтом далеко не лучшие?
— У Херришкайта со всеми так. Изгои, наверное, спят и видят, как Абрейцен, столица, горит. Шелсо вообще в статусе вассала очень давно. С Кселантом всё сложно, ведь там чёткого правительства всего региона нет, а Сэмпре-Соляре просто на втором месте по силе, пусть влияние в разы меньше. Но это, наверное, к лучшему. Безопаснее здесь, раз армия сидит у себя, а не на границе с изгоями, в Шелсо и у некоторых феодалов Кселанта. Да и, в конце концов, как раз от длинноухих пришло предложение забыть о вражде и объединиться перед угрозой Чёрного легиона.
— Пока, по твоим рассказам, эльфы мне нравятся. В плане, как раса. Ну, ты поняла.
— Да-да, можешь не продолжать, — Эмилия вздохнула. — Это пока ты не познакомился с ними лично.
Так они двигались и дальше по льду. Азек не даёт спутнице упасть, а она, в свою очередь, рассказывает всякое об этом месте. Болото ближе к городу кончилось, и они уже пошли без помощи магии. Ворон же решил полетать, но хозяин попросил держаться близко.
Городские стены куда выше привычных для Сэмпре-Соляре и полностью вертикальные, а ворота опускаются. Путники зашли внутрь и тоже увидели не совсем привычную архитектуру, хотя наёмницу уже не удивить таким. Да и наследник престола у себя дома видел много подобного. Так что диковинкой оказалось само Сэмпре-Соляре.
Первым же делом они вдвоём отправились к знакомому Эмилии. И вот, найдя нужный ломбард, зашли. Девушка первая и сразу же подошла к решётке, за которой расположился работник. Помещение небольшое и тесное, есть только стулья.
— Мне нужен Уго, — заговорила наёмница к женщине-полукровке, которая сидит за стойкой.
— Какой Уго? — переспросила горожанка. Она одета в простенькую синюю одежду.
— Алитрано который. Работает здесь.
— Работал, — уточнила женщина. — Если вы хотели чтобы он вернул долг, то сильно опоздали, — она посмотрела на Азека. — Повесился он. Ещё осенью. Из него, похоже, пришли выбивать долги люди Деймоса, а тот после этого взял и, — пожала плечами.
— Гений чёртов, — вздохнула лиса.
— Да, работать в ломбарде и быть по уши в долгах нужно уметь. Впрочем, могу чем-то помочь?
— Что поделать, — Эмилия вздохнула и начала снимать рюкзак, — да, можешь.
— Только ты или парень тоже?
— Да, мой работодатель тоже, — девушка достала из рюкзака мешочек с золотыми пластинками и открыла его.
— Любопытно. Можно посмотреть поближе? — спросила женщина.
— Да, бери, — после этого работница отодвинула небольшое окошко из сетки и взяла сотню альб, начала рассматривать чужую валюту под увеличительным стеклом и под солнечным светом из окна взвешивать.
— Вроде, золото. Любопытное изделие. Спрашивать, где достали, не буду. Сколько хочешь за неё?
— Семнадцать золотых и пять десятков серебряных.
— Много. Четырнадцать золотых.
— Изделие любопытное, а скупать хочешь по дешёвке. Посмотри, сколько их только у меня и задумайся, сколько, в сумме, и без этого можешь накинуть за них. Семнадцать.
— Раз партия большая, то и цена, в среднем, ниже.
— Поэтому и семнадцать, а не двадцать пять, как ты бы выставила. Золото чистое, да и представляет некую эстетическую ценность. Хороший покупатель из знати может предложить вовсе тридцать. Продавать по более, чем удвоенной цене, это уж слишком нагло, не так ли?
— Такого хорошего покупателя ещё найти надо.
— Да что искать, Деймос уже знает всех, кто может заинтересоваться. Не он ли владеет этим местечком?
— Возможно, но стоит ли тревожить его по каким-то мелочам?
— Получить чистыми пару сотен золота даже для него будет большой удачей.
— Тем не менее, покупателя может не найтись.
— Не велика потеря. Веса золота хватит под двадцатку монет. А если начать чеканить из них монеты, чем, несомненно, занимается Деймос, так можно накинуть ещё одну-две золотые.
— И при этом семнадцать это слишком много.
— Ну, я могу пойти в другой ломбард. Их здесь полно и премию от того же Деймоса получит кто-то другой, а не ты, — лиса пожала плечами, встала и выставила руку, чтобы ей отдали пластинку.
— Пятнадцать с половиной.
— Ну, что поделать. Совсем жадные вы здесь.
— Шестнадцать и всё. Больше не дам.
— По рукам, — ехидно улыбнулась девушка. Не то чтобы она продала это по правильной цене, но лучшую вряд ли кто-то даст. Здесь сработало желание горожанки самой обогатиться.
— Сколько у вас там? — после этих слов наёмница посмотрела на чародея.
