– Таг. Зовите меня Таг, – оцепенело настоял я.
– Таг, – доктор кивнул. – Поговорите со своими близкими. Расскажите им, что происходит. Вам нужна поддержка, а нам нужно увидеть, с чем мы имеем дело.
– Каковы шансы?
– О чем вы?
– Образование… это опухоль, не так ли?
– Да. Мы не знаем, злокачественная ли она, но даже доброкачественные опухоли нужно удалять.
– Каковы шансы?
– Что это рак?
– Да.
– Я бы соврал, если бы сказал, что считаю ее доброкачественной.
– Вы когда-нибудь видели опухоль мозга, которая не была раковой?
– Лично я – нет.
Нет. Нет. Нет. Нет. В моих ушах звучало странное эхо, и я не мог усидеть на месте.
Я встал и направился к двери.
– Таг?
– Доктор, мне нужно подумать.
– Пожалуйста, не затягивайте, мистер Таггерт. Мой номер у вас есть.
Я дернул головой в подобии кивка и вышел за дверь кабинета в длинный, стерильный коридор.
Я не помню, как вышел из больницы. Не помню, как прошел через парковку, светило ли солнце или шел дождь. Я помню, как пристегнулся, глядя на ремень в своей руке и осторожно вставляя скобу в замок, словно это могло защитить меня от новостей. Когда я завел двигатель и сдал назад, у меня внезапно зазвонил телефон. Я не мог говорить – мне бы ни за что не удалось скрыть свое волнение. Но я все равно нажал на кнопку громкой связи, отчаянно пытаясь сбежать от своих мыслей. Я не смотрел на экран и не знал, кто звонит, но надеялся, что разговор меня отвлечет.
– Это Таг! – рявкнул я и скривился от громкости своего голоса. В моих ушах по-прежнему звучало эхо, и я потер виски, будто мог таким образом избавиться от реверберации в своей голове.
– Таг, это Моисей. – Его голос из динамика звучал так, будто он сидел рядом со мной в машине. Я одновременно хотел этого и радовался, что это не так.
– Как оно, чувак? – спросил я и снова скривился, поскольку это прозвучало слишком наигранно.
– Ты в порядке?
Моисей спрашивал не из вежливого любопытства, а буквально требовал ответа. Это потрясло меня и в то же время насторожило. Откуда, черт возьми, он узнал, что я не в порядке?!
– Да, да. А почему ты спрашиваешь?
– Я видел Молли.
Моисею хреново давались светские беседы.
– Что?! – я весь оцепенел.
– Я не видел ее уже много лет… с тех пор как мы уехали из Монтлейка. А в итоге прошлой ночью я рисовал мультяшную версию Давида и Голиафа вместо рисунка, который мне заказали. Теперь я отстаю от графика и виню во всем тебя.
– Меня?
Я слушал лишь отчасти, выезжая с парковки на дорогу, ведущую в неведомом направлении.
– Да, тебя. Давид на картине подозрительно похож на тебя. Так что твоя мертвая сестра определенно пытается мне что-то сказать. Или же ей просто не нравится твоя профессия.
– Давид надрал задницу Голиафу, помнишь? Тебе не о чем беспокоиться.
Я поддерживал беседу очень отстраненно, механично, и наблюдал за собой будто со стороны, в то время как мои мысли метались в миллион разных направлений.
– Не думаю, что там говорилось о заднице Голиафа, – проворчал Моисей. – Если я правильно помню, речь шла о его голове. Голиаф получил удар в лоб.
– Да… верно. Наверное, все дело в том, что вчера меня ударили бутылкой пива по лбу. – Это было вчера? – Чувак разбил мне голову, и мне наложили пару швов. Я впечатлен, Моисей. Ты теперь еще и экстрасенс?
– Ты в порядке? – Снова это требование все ему выложить.
– Да, рану полностью зашили. Она даже не болит.
Это не ложь, рана действительно не болела. Но я «обходил» правду. Я был далеко не в порядке.
– Что ж, это не удивительно. Ты самый твердолобый человек, которого я знаю. Что произошло?
– Кое-кто начал издеваться над Милли, пока она танцевала. Я хотел вышвырнуть его из бара, и он треснул меня по голове.
Я не упоминал имя Моргана, так как не хотел, чтобы Моисей заводил волынку о том, что он меня предупреждал. Ему никогда не нравился Морган.
– Милли? – спросил он.
– Милли.
Моисей замолчал на секунду, а я ждал, гадая, о чем же он задумался.
– Ты уже готов, Таг?
– К чему?
Через динамик послышался шумный вздох.
– Ты уже готов? – повторил он громче и отчетливее. Вот же назойливый!
– Да, да! Я люблю ее. Это ты хотел услышать?
У меня задрожали руки, и внезапно я перестал видеть дорогу. Позади раздался гудок – я съехал со своей полосы.
Я повернул руль и вытер глаза, пытаясь не умереть – по крайней мере, сейчас.
– Мне плевать, что ты скажешь, я и так все знаю. Я рад за тебя, чувак. Она чудо.
– Так и есть.
По моим щекам потекли слезы, и я вцепился в руль обеими руками.
– Я сомневался, что ты найдешь свое чудо… или что оно вообще тебе нужно. Но мы оба его нашли. Как, черт возьми, это произошло?
Моисей расслабился после моего признания, и я услышал улыбку в его голосе.
– Мо, ты веришь в чудеса?
Я не улыбался. Я искал надежду.
– У меня нет выбора. Я слишком много повидал.
– Как думаешь, чудо может свершиться дважды?
Мне потребовались все силы, чтобы задать этот вопрос.
– Дважды? А что? Милли тебе недостаточно? – он рассмеялся, но я явно его удивил.
Милли более чем достаточно. Я не жадный человек. Я просто хотел успеть насладиться моим чудом.
