Несколько минут назад я волновалась, что не смогу разговорить детей-кровопийц. Теперь меня беспокоит то, что я слишком понравилась им.
– Так вы знаете, где я могу его найти? – спрашиваю я еще раз.
– Он сам тебя найдет…
– Он всегда находит тех, кто ему нужен…
– Он уже открыл охоту…
– Охоту? – Нет, мне не следовало переспрашивать. Теперь я понимаю, что, попав в Иной мир, подвергла себя страшной опасности.
– Он сделает тебя своей, так же, как сделал своими наших матерей.
– Мне пора, – говорю я.
Дес идет ко мне – видимо, он придерживается такого же мнения.
– Не уходи, – умоляют дети. Они окружают меня, хватают за платье.
– Останься с нами навсегда!
– Я не могу, – возражаю я, – но, если хотите, позже я вернусь.
–
–
– Останься, – хором повторяют остальные.
Им удается схватить меня за руки, и тут же…
Я понимаю, что не могу вздохнуть.
Я падаю куда-то вниз, вниз, во тьму. Пролетаю мимо клеток, в которых заперты женщины; некоторые колотят по решеткам кулаками, другие лежат неподвижно, как мертвые. А я все падаю, падаю, падаю, и лица женщин исчезают во мгле.
Вдруг мир переворачивается с ног на голову, и оказывается, что я падаю не вниз, а вверх. А потом я понимаю, что лечу.
Наконец, я приземляюсь у подножия трона, расправив крылья. Но все опять меняется, и вокруг темнеет ночной лес. Я лечу над ним, а деревья тоскливо стонут подо мной. Я вылетаю из леса и оказываюсь… в кухне дома, где мы жили с отчимом, на залитом кровью полу.
Отчим, которого я убила, оживает и поднимается на ноги.
Боже, господи,
Он нависает надо мной, свирепо глядя вниз. Из его головы растут рога. Они растут, ветвятся на глазах. Он смотрит на меня сверху, его лицо меняется, и он превращается в незнакомого человека с каштановыми волосами, смуглой кожей и безумными карими глазами.
Человек, стоящий передо мной, покрыт кровью моего отчима; он поднимает руку и слизывает с пальцев несколько капель.
– Ну и ну, – говорит он, – какая же ты хорошенькая, милая детка.
Силуэт мужчины и кухня растворяются в тумане, и меня окутывает непроглядная тьма.
Будильник пищит у меня над ухом уже тринадцать минут. А я не могу найти в себе сил, чтобы выпутаться из одеяла и выключить его.
Сегодня один из тех дней, которые обычно называют днями Пресвятой Богородицы, потому что только
Чаще всего у меня это получается. Большую часть дней я могу делать вид, будто ничем не отличаюсь от других людей. Но бывают и такие дни, когда прошлое настигает меня и засасывает в черную дыру.
Как сегодня. Я чувствую такой упадок сил, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Отвратительные воспоминания настигают меня.
Соседка колотит в дверь.
– Калли, выключи свой долбаный будильник, пока ты не перебудила всю школу! – кричит она и уходит.
Мне каким-то образом удается выключить будильник, но потом я снова зарываюсь лицом в подушку.
Не проходит и пяти минут, как я слышу щелчок замка. Я приподнимаюсь и собираюсь сесть, но в этот момент дверь резко распахивается, и в комнату входит Торговец. Если в коридоре кто-то и есть, соседи не замечают его появления.
– Вставай, – грубо говорит он вместо приветствия.
Я не совсем понимаю, что происходит. Не могу осознать того, что Торговец пришел ко мне в комнату ранним утром. Хотя, если быть точным, утро еще не наступило, за окном темно, так что Торговец явился в свое время.
Но прийти перед рассветом? Такое случается впервые.
Десмонд стремительно подходит к кровати, и по выражению его лица я понимаю, что он настроен серьезно. Он стаскивает с меня одеяло и осторожно прикасается к моей спине.
–
Откуда он узнал, что я валяюсь в постели лишних тринадцать минут не из-за лени, а потому что меня снова одолела депрессия?
Я издаю стон и накрываю голову подушкой. У меня нет сил ни на что.
– Хочешь, чтобы я появлялся у тебя каждый вечер? Тогда ты должна заботиться о себе.
И ради этого он явился ко мне с утра пораньше?
– Это психологическая манипуляция, – бормочу я в подушку. Потому что я хочу, чтобы он приходил каждый вечер, наверное, больше всего на свете.
– Смирись с этим.
Я поворачиваю голову и смотрю на него, скорчив недовольную гримасу.
– Ты злой.
А кроме того, он такой горячий, что можно обжечься. На нем футболка с логотипом группы «Metallica», которая облегает мускулистый торс, и черные джинсы; белые волосы убраны в хвост.
Торговец складывает руки на груди, качает головой.
– Ты только сейчас догадалась, херувимчик?
