Я села и огляделась. Неподалеку топтался довольно тощий шкальщик, не в силах переступить защитный круг. Умница, Лериетана! Не зря из последних сил чертила. Вообще-то, шкальщик не так уж и опасен. Это мелкая нежить. Выглядит, как очень худая собака, практически скелет, обтянутый кожей с серой короткой щетинистой шерстью. Не слишком крупный, мне по колено. А в сравнении с остальной нежитью – так, мелочь безобидная. В силу своей слабости и трусости он в основном питается падалью. Но, оголодав, вполне способен сгрызть неосмотрительного путника. Нападать, правда, предпочитает на спящих. Так как, если не перекусит горло своей жертвы с первого раза, вероятнее всего отхватит люлей по полной программе и будет вынужден капитулировать. И еще раз умница, Лета! Не зря нежитеведение сдала на «отлично».
К опытному магу этот здыхлик, конечно, и на пушечный выстрел не посмел бы подойти. Однако, по всей видимости, во мне магическая сила не особо ощущается. Да и опытной чародейкой меня назвать – значит сильно покривить душой.
Я еще немного очумело посмотрела на его печальную, истекающую слюной, наглую морду и неожиданно вышла из себя. Вообще-то я всегда начинаю орать, если меня разбудить не вовремя. А тут еще и такой неподходящий момент, когда я нахожусь на грани вымирания от физического и психологического истощения. И сон такой хороший снился – ни одной картинки на черном фоне. «Капитальный отдых утомленного сознания» называется.
Кажется, я и половины всего этого не успела подумать, когда тело уже выдало яростный вой, и я вдруг осознала себя стоящей рядом со шкальщиком практически вплотную. Хорошо хоть ума хватило, не выскочить за границу круга. Неконтролируемая бабья истерика – это вам не шутки. Такое иногда вытворишь сгоряча, что сама потом за голову хватаешься и посыпаешь эту же самую голову пеплом. А поздно.
– Ты что это, паскудная твоя морда, слюни свои здесь распустил?! На меня и так едва ли не полстраны облаву устроили, так и ты туда же, да?! Да ты посмотри на меня, я же тощая, как скелетина! Меня живые мертвяки скоро за свою принимать будут ввиду повышенной посинелости от усталости и недосыпа! А ты меня – жрать?! Да я сейчас сама тебя до белых косточек обглодаю, злыдень!!!
И все дальше и дальше, и в том же ключе без умолку вопила я, для пущего эффекта снабжая слова неприличными жестами… Пока в запале не притопнула ножкой чуть менее аккуратно, чем следовало бы, попутно смазав крохотную часть контура. Он прощально полыхнул голубоватым светом и потух. От неожиданности я прикусила язык и плюхнулась на задницу там же, где стояла. Шкальщик удивленно на меня воззрился, видимо не зная, сразу меня жрать или досмотреть сногсшибательное выступление до конца – вдруг я еще и сама на вертеле поджарюсь, к его вящей радости?
– Ну прости, пожалуйста. Я больше не буду на тебя орать, – очень тоненьким голоском, немея от страха, пропищала я. – А сейчас будь лапушкой, уйди в ночь не попрощавшись и дай истеричной тетеньке обновить кружочек.
Но он почему-то и не думал уходить. Несмотря даже на то, что я его так вежливо об этом попросила. Напротив, слюна с голодной морды закапала еще сильнее. Я проворно встала и огляделась. До меча я, конечно, дотянусь, но оставлю открытой спину, а достать его из ножен все равно вряд ли успею. Шкальщик, увидев, что тыкать в него длинными острыми железками я вроде бы не собираюсь начал медленно двигаться вперед, сокращая и так не шибко большое расстояние. Тем не менее трусливую натуру никуда не спрячешь и, совершая свои маневры, он жалостливо поскуливал и по-собачьи поджимал хвост. Жаль, костер тут не из чего было развести! Сейчас бы по-простому ткнуть ему горящей палкой в морду – и всех делов. Я быстро охлопала себя по карманам, наткнувшись на что-то твердое в одном из них. На всякий случай отступила немного назад, а то падальщик подобрался уж слишком близко – того и гляди прыгнет. И вытащила… кастет. Серебряный, мощный, тяжелый кастет! Шкальщик утробно заворчал. Я решительно просунула подрагивающие пальцы в своеобразное украшение.
– Ну иди сюда, псинка тщедушная, – ласково приободрила злыдня, даже слегка присвистнула, подзывая. – Попасть по тебе, конечно, будет непросто, но я буду очень стараться.
Шкальщик подобрался и, ощерив мелкие иглистые зубы, прыгнул, метя в горло.
Я мягко отступила в сторону, уходя с линии атаки и с чувством шарахнула негодяя серебром по морде прямо в полете. Нежить несчастной кучкой сложилась прямо у моих ног и принялась тереть лапой обожженное место.
– Не нравится? – со слабо сдерживаемой яростью поинтересовалась я. – Еще добавить?
Шкальщик начал торопливо отступать. Я отвесила ему вдогонку воспитательного пинка и тут только заметила, что Золотка даже не проснулась. Как стояла, моя лошадушка, так и стоит, даже глаз не разомкнула. Умаялась за день. Еще бы, столько по болоту скакать.
Мне не оставалось ничего другого, кроме как обновить круг – на этот раз на удивление получилось почти сразу – и тоже завалиться спать, от всей души надеясь, что до утра меня больше никто не побеспокоит.
