– Конечно, милая. Я так спешил.
Странное, непривычное, слово вдругорядь резануло слух. Я поморщилась и сообразила. Что еще за «милая»? С каких это пор я вдруг стала «милая»?
Руке стало неуютно, и я мягко, но неуклонно вывернулась из жестких пальцев. Он как будто этого и не заметил.
– Пойдем со мной, дорогая. Я уведу тебя в безопасное место.
Ну вот теперь еще и «дорогая». Да что с ним не так?! Почему не: «Зараза драная, куда тебя мракобесы уволокли без моего разрешения?!».
– В Академию? – тревожась все больше, уточнила я.
– Нет, милая, в Академию нельзя, – мягко заговорил он и вдруг порывисто прижал меня к себе. – Я так волновался за тебя, Леточка. Так переживал, просто места себе не находил.
Я покорно обвисла в его объятиях, думая только о том, как помочь болезному.
Ну все. Приехали. Абзац, финиш, кирдык. Я его доконала, и он сошел с ума. По-настоящему окончательно сдвинулся.
Странно, но ощущение покоя и защищенности никак не приходило. Хотя обычно в его руках я просто сворачивалась клубком, как в домике, и чуть ли не мурчала в голос от волнами накатывающего умиротворения. Признаться честно, больше всего мне хотелось оказаться от него как можно дальше. Я висела, думала и совершенно не слушала, что там такое слащаво-сюсюкающее он пыхтит мне в ухо.
И тут до меня дошло. Дошло так основательно и ясно, что я вдруг выпрямилась и даже вполне себе резво встала на ноги.
То есть обычный, человеческий запах был на месте. Но я точно знала, как пахнут его чары, – грозой. Он всегда так пахнет, потому что обвешан заклинаниями, как новогодняя елка – фонариками. Всегда. Но не сейчас. Так же подозрительно не было запаха и у вестника.
Я вызывающе взглянула ему в лицо и отшатнулась. Ян смотрел на меня холодными равнодушными чужими глазами.
Очень близко завыл волк, и только сейчас, отвлекшись от своих мыслей, я различила конский топот, приближающийся к нам с каждой секундой.
– Ян! Это она?!
«Она, – мрачно подумал наемник, безжалостно пришпоривая и без того взмыленного коня. – Непонятно только – кто с ней».
Конь прибавил ходу, быстро вырвавшись вперед.
Лета! Его Лета! Сидела рядом с незнакомцем. Непозволительно близко сидела! И весьма мирно с ним беседовала. Потом он как-то странно, неловко, притянул ее к себе, обнимая, чем вызвал у пока еще безрогого мужа гневное рычание. Кого-то он ему напоминал. Но незнакомец был повернут спиной, и маг никак не мог припомнить, где раньше его видел. Его жена долго обниматься не стала, скованно отстранилась, подскочила, словно укушенная в мягкое место…
Взвыл Серый.
Лета нервно дернулась… и остановила на маге взгляд. Он был уже достаточно близко для того, чтобы разглядеть и должным образом оценить ее растерянно-испуганное выражение лица. Ян Роутэг от избытка чувств ругнулся, совершенно не понимая к чему отнести такую реакцию. Не к несостоявшемуся же блуду, в самом деле! Или к уже состоявшемуся?! В ушах зашумела кровь, в глазах потемнело. Но через мгновение он уже и сам понял, в чем дело. Незнакомец обернулся, и наемник увидел… себя. Лета коротко вскрикнула, изо всех сил толкая самозванца в грудь, и метнулась едва ли не под копыта разгоряченной лошади. Маг свесился с седла, протягивая ей руку. Его пальцы уже почти коснулись ее. Но незнакомец проворно схватил его жену за другую руку и резко дернул на себя. В тот же миг по глазам резанула яркая, но короткая вспышка белого света. Конь, испуганно заржав, вильнул в сторону, сбросив своего наездника.
Когда Ян Роутэг поднялся на ноги, ни его жены, ни таинственного негодяя рядом уже не было. И самым паскудным было то, что отследить телепортацию было практически невозможно. То есть попробовать, конечно, можно… но вот получится ли?
Наемник сел на примятую траву и тупо смотрел на то, как спешиваются, оживленно переговариваясь, его друзья. Тело почему-то стало очень большим и неудобным, его совершенно некуда было приткнуть, везде оно казалось неуместным. «Кажется, это называется – не находить себе места…» – отстраненно подумал он. Ему почему-то не приходило в голову, что ее могут просто забрать. Вернее, о том, что могут попытаться, он думал. Но почему-то был абсолютно уверен в том, что вместе они обязательно со всеми неприятностями и злодейскими кознями справятся. Именно так – только вместе. И никак иначе. А теперь, выходит, придется справляться порознь? Она там будет справляться одна. Так, как сможет. Да и сможет ли? И он будет справляться тут один. И обязательно справится. О том, что будет, если все-таки не справится, не найдет ее и не вернет себе, он старался не думать. Об этом нельзя было думать сейчас. Потому что как только он начинал об этом думать, липкий страх парализовал его полностью. И он ненавидел себя за этот страх, презирал. И ничего не мог сделать, чтобы от него избавиться. Внутри у него все ощутимо холодело. И руки начинали мелко подрагивать. И голос менялся как-то странно. Это были новые, незнакомые ощущения. Смешно сказать, но оказывается, он никогда не боялся. По крайней мере, так сильно.
