Дружинник заскулил, и Лиам саданул его по физиономии еще раз. Тогда Лета разглядела, что на его руку был надет металлический кастет.
— Уходи, — повторил эльф и обратился к своей жертве: — Еще раз тебя спрашиваю. Что собирается делать Милован Свартруд и где он сейчас?
Дружинник что-то промямлил. Лиам опять ударил его.
— Что ты делаешь? — воскликнула Лета.
— Помогаю тебе, — голос его, такой бархатный, когда он говорил с ней, и такой низкий и режущий уши, когда он обращался к дружиннику, дрогнул. — Ты же хочешь найти Милована?
— Да, но не таким способом, — Лета взмахнула рукой, указывая на человека. — Отпусти его.
Лиам оскалился. Его пальцы, сдавливавшие горло дружинника, заискрились. Дружинник заверещал так, как Лета слышала прежде. Ужасный, полный боли и страданий крик… Просящий о смерти.
— Ты еще и магию используешь? — пробормотала девушка растерянно.
— Вкупе с физической силой это работает безотказно. Но, видимо, надо добавить еще кое-что.
Дружинник стих, когда эльф перестал колдовать. Вместо этого Лиам, по-прежнему держа его за шею, поднял его с колен и сдавил горло сильнее.
— Я могу вскрыть твои венки щелчком пальцев, — прошипел эльф. — Я могу разорвать сосуды в твоем мозгу, сказав лишь одно слово…
— Не надфо… Не надфо… Профу… — прошепелявил дружинник разбитыми губами.
Лиам приложил его кастетом.
— Тогда отвечай на мой вопрос! — заорал он.
Дружинник ничего не смог ответить, лишь скулил и царапал в панике сжимавшую его горло руку эльфа.
Лета, у которой вдруг защемило что-то внутри, приблизилась к ним.
— Лиам, отпусти его.
— Почему? Мы должны узнать, где Милован.
Он разжал пальцы. Дружинник повалился на землю, воя и загребая руками.
— Лиам, — проговорила Лета, коснувшись локтя эльфа, но тот ее не услышал.
Он подошел к дружиннику и наступил его колено, отчего тот закричал громче прежнего.
— Я исполняю свою угрозу, — медленно протянул он и сложил пальцы в какой-то знак.
Лета отвернулась, но краем глаза заметила конвульсии, забившие дружинника.
— Я не фснаю… Я не фснаю! — закричал он.
Лиам присел рядом с ним. Что он сделал, Лета не видела, но вопль, вырвавшийся из груди дружинника, был мало похож на человеческий.
— Довольно, Лиам, — безжизненным голосом произнесла она. — Он ничего не знает.
— Жаль. Зря потратили время.
Лета услышала хруст и вообще повернулась спиной к ним. Потом возникло бульканье, хрипы, сопровождаемые трением тела о землю. Так продолжалось несколько долгих секунд, затем стихло. Зашумели березы, тронутые ветром.
Она почувствовала его прикосновение, но сбросила его руку со своего плеча.
— Лета. Они же звери.
Она не ответила.
— Никто из них не достоин жизни, и ты это знаешь. Они пригодны лишь для нашей выгоды и собственных страданий.
Лета повернулась к эльфу, стараясь не смотреть на то, что осталось от дружинника.
— Может и так. Только то, что ты сделал, — чересчур, — сказала она.
Лиам вздохнул. Его короткие волосы потемнели от крови. А на лице, не торопясь засохнуть, стекали темно-красные струйки, пачкая его шею и белое кашне, выступавшее из-под ворота плаща.
— Я пытался помочь тебе, — произнес он.
— Но не так, — замотала головой Лета.
— Ты знала это обо мне. Однако раньше тебя это не смущало.
Лета снова не ответила. Она просто развернулась и направилась к спуску в лагерь. Лиам отшвырнул кастет в сторону и постоял еще какое-то время рядом с телом лутарийца. Потом кинул на труп пустой взгляд и провел ладонью по своему лицу, стирая кровь.
Вернувшись в лагерь, Лета застала пробуждение миротворцев, которые в полный голос дивились тому, что эльфов после вчерашнего вечера не настигло похмелье, и они выглядели свежими. Девушка положила руки на пояс, оглядывая всю эту утреннюю возню. Она только сейчас заметила, как сильно устала и хотела спать.
— Тебе стоит приструнить своего любовника, пока он опять кого-нибудь не убил, — раздался позади знакомый голос.
Лета чуть не подскочила и обернулась. Из кустов вышел Марк, вымазанный в болотную жижу. В одной руке у него был лук, в другой — тушка какого-то тощего зверька, снова похожего на зайца.
— Он мне… Он мне не любовник, — ответила она, слегка зардевшись.
— Правда? — весело отозвался Марк.
«Надо же, у кого-то хорошее настроение с утра».
— Мы целовались пару раз. И только, — буркнула Лета.
— И поэтому он нам помогает, да?
— Да. Представь себе, — она оглядела Марка с головы до ног. — Иян сказал, что ты спишь.
— Нет. Я не смог заснуть этой ночью. А потом меня осенило, что супец без мяса — не супец, — он поднял руку и потряс дичью у нее перед лицом.
— Фу, убери это, ради Кернуна! — взвизгнула Лета, отпрыгивая чуть ли не на метр. — Что это вообще такое?
— Видать, местный кролик. Или заяц. Я называю его «задохлиц».
— Почему?
— Потому что от него даже живого тухлятиной несет. Но кушать же нам надо. А эльфьи приправы скроют запашок, — Марк бросил тушку на траву рядом с березой, а лук прислонил к ее стволу. — Кстати, интересно получилось. Стоило нам с тобой разойтись, и обоих понесло в отношения.
— О чем ты?
— Я тоже целовался недавно, — ответил Марк, поворачивая шеей, чтобы размять ее. — С Иветтой.