— К сожалению, это так. Поэтому князь выделяет вас среди прочих, — вздохнул Алистер и, разъединив руки из привычного положения, поправил нашивку с гербом на плаще у горла командующего.
Милован никак не прореагировал на эту вольность, лишь бесстрастно смотрел в глаза Куврате. Казначей все же избегал его взгляда.
— Вы суровый вояка. Князья таких любят. Еще любят стариков со светлыми умами и магов. К таким, как я, расположение монарха редко склоняется. Вы сказали, что у меня нет средств, чтобы разговорить вас. Откуда вы знаете?
— Иначе вы бы воспользовались ими, если бы нуждались в знании тех тайн, что скрывает князь.
— Одной тайны, — поправил Куврата и убрал руку, чувствуя, что командир дружины начинает злиться. — Другие меня не интересуют. Быть может, вы мне пока не нужны. Вы сами сказали, мне есть на кого надавить, чтобы получить желаемое.
— Зачем вы тогда пришли?
— Считайте, что я прощупываю почву, — казначей заискивающе улыбнулся. — Доброго пути вам, сударь командующий.
Алистер развернулся и зацокал каблуками к выходу. По дороге он раскланялся с Поладом.
Милован скрестил руки на груди, обдумывая слова казначея. Они ему не понравились.
1. Nijorial Niraenecore (эльф.) — История Нирэнкора.
«Обоснование запрета использования теургии на Тор Ассиндрэль»
Король Ольгаир Лад
Глава 10.
Послы Китривирии.
Глядя на светлую, лучезарную улыбку Диты Иундор, Фанет понимал, почему Дометриан с такой теплотой отзывался о ней. Она могла очаровать любого. Сама женственность. И пускай она была совсем не красавица, но то обаяние, исходившее от нее, окутывало мягким ореолом, согревало, заставляло блаженно улыбаться ей в ответ.
Однако Фанет не переставал настороженно относится к ней, а заодно и ко всем остальным магам Сапфирового Оплота. В Китривирии тоже существовали маги, однако их было совсем немного, и они были сродни жрецам, обитавшим в храмах Овриона и Илиаса. Поэтому такое количество магов, причем самых разных возрастов и внешности, было для молодого генерала в диковинку.
Их пригласили в большой круглый зал со столом в форме полумесяца. Темно-синие бархатные шторы были задернуты, лишив зал солнечного света. На длинном столе расположились подсвечники, и они освещали все помещение. Фанет сомневался, что стольких свечей могло хватить для такого зала. Значит, не обошлось без магии. А еще здесь было все синее, иногда голубое, синее, бирюзовое, синее, синее, синее, просто до одури синее.
— Долго нам тут еще сидеть? — Фанет наклонился к Кенсорину, сидевшему рядом.
— В Васильковой Обители? Недолго. А в самом городе… Может быть, день, два, — отозвался темноволосый илиар.
Фанет глянул на его красноватое и покрытое рубцами лицо и решил больше ничего не говорить. Он видел, что и Кенсорин устал. Они очень долго плыли до Великой Земли. Уже на второй день плавания хотелось ступить на твердую землю, но кругом была вода — синяя и глубокая, как стены зала, в котором они сидели.
Воины из Храдрая, пожалованные генералам Кровавой Кассией, выглядели куда хуже — это было их первое морское путешествие. С непривычки их желудки выворачивало каждое утро, да так, что они боялись отойти от борта. Оказавшись на Великой Земле, они не знали куда деть глаза. Для них здешние пейзажи были совершенно новыми, не то, что песчаная и скалистая местность их родины. А Тиссоф вообще заставил их разинуть рты. Такого великолепия в их столице, Друадх Неваллисе, не было и в помине.
Но хралиты не вели себя как дикари. Разве что без стеснения глазели на людей и здания, позабыв все трудности качки на корабле. Кенсорин усадил их в зале так, чтобы следить за ними. Воины Кассии сидели смирно, бросая ошалевшие взгляды на роскошную люстру далеко на потолке и Диту Иундор. Их кожаные нагрудники, искривленные сабли, звенящие браслеты и разукрашенные лица производили воинственное впечатление. И только бледность щек говорила о мучениях, которые они перенесли в море.