— Солдаты в большинстве своем есть трусливое отребье, которое боится наказания за неподчинение приказу. Редко кто из них идет в бой по причине того, что они не согласны с политикой раздольцев, — Иян сделал глоток вина. — Вот Братство — другое дело. Они нас просто ненавидят. Князь Твердолик знает, какими способами досадить нашей стране. Но у моего короля много терпения и сил.
— У тебя тоже.
— Я столько лет отдал этой войне. Я ненавижу княжества и готов бороться с этими вымесками, покуда смерть сама меня не найдет, — Иян ударил себя кулаком в грудь. — Но иной раз хочется вкусить мирной жизни. Хотя бы месяц прожить без кровопролития и борьбы.
— Ты сам выбрал свой путь. У тебя уже нет права сворачивать с него.
— И это самое паршивое, — выпалил Иян. — Хорошо. Тебе, я вижу, совсем уже дурно — ерзаешь, как холоп на театральных подмостках. Я сейчас распоряжусь, чтобы тебя отвели искупаться, поесть и отдохнуть. А после я тебя найду.
— Я надеюсь, ты меня потом отпустишь?
Иян встал из-за стола.
— А нам по пути. Мне самому нужно в Зарибор. Король призывает.
***
Лета видела князя впервые. И представляла его несколько иначе. Моложе. Стройнее. Красивее, в конце концов, ведь по всей Лутарии ходили слухи, что в княжеском роду из поколения в поколение передается красота. Но она позабыла, что годы бегут стремительно и не обходят стороной даже монархов.
Лицо его было испещрено морщинами, гладко выбрито и ухожено. У него был твердый волевой подбородок, широкий нос, блестящие темно-зеленые глаза и каштановые волосы, собранные сзади в небольшой хвостик.
Его род давно правил Лутарией, еще до объединения княжеств. Многие даже думали, что правление Гневонов восходит к первым людям на Великой Земле. Твердолик резко отличался от предшественников тем, что всегда жестоко расправлялся со своими врагами.
— Государь, — произнес Марк, склонив голову.
Кем бы он ни был, с такими людьми лучше соблюдать хоть какое-то подобие формальностей. Лета, напротив, промолчала.
Они сидели в небольшой комнате на втором этаже трактира, едва освещенной тусклой свечой на столе, с двумя окнами, выходящими на лес, жесткой кроватью и скрипучим полом. Весь трактир занял князь и его эскорт. Учитывая, что за серьезные, но вполне обычные преступления двух керников поймал сам Твердолик, Лета подумала, что ничего хорошего им не светит. Им удалось выяснить только, что князь путешествовал здесь инкогнито, возвращаясь из Тиссофа.
— Услышав донесение Силимира, я был удивлен, — сказал князь, внимательно оглядывая молодых людей. — Что те, кого я ищу на протяжении нескольких дней, сами заглянули ко мне в гости.
— Это была случайность, — отозвался Марк, потирая горевшие от веревок запястья. — Они были пьяны и напали первыми.
— Без причины? — усмехнулся князь. — Ваши словесные портреты на устах у всех крестьян отсюда до самой Короны. А такой парочке, как вы, трудно остаться незамеченной. Вот скажи-ка мне, парень… Так ли надо было вытаскивать эту тварь из ловушки, чтобы потом поплатиться за это собственной жизнью?
— Если такова цена спасения того существа, мы ее примем, — проговорил Марк, и ничего не дрогнуло в его лице.
Твердолик сощурился.
— Правду о вас говорят. Одно лишь безрассудство, воспитанное в диких лесах. Как зовут-то тебя?
— Маркелл.
— А подругу?
— Лета, — ответила девушка и опустила глаза, когда князь посмотрел на нее.
— Много дел вы натворили, ребятишки, — процедил Твердолик, сплетая пальцы рук в замок. — Сначала спасение чудовища, а теперь убийство лутарийских солдат.
— Нас вздернут? — спросил Марк бесстрастно. Но так могло показаться только внешне. — Сегодня? Завтра?
— Завтра утром. Но вы можете избежать петли. Благодаря этому, — князь остановил взор на предплечье Марка, где красовалась татуировка, уже начинавшая выцветать, ибо была сделана очень давно. — Этот символ. Я хорошо его знаю. Мне как раз нужен был кто-то вроде вас. И вот так совпадение…
— О чем вы? — нахмурилась Лета.
— Стал бы я разыскивать двух керников для того, чтобы повесить их? Тварь та, конечно, опасная, егеря несколько месяцев ее преследовали, они гоняли ее по всем чащам Стронницы. Но все же поимка этого чудища была не настолько важна, чтобы прочесывать окрестности вдоль и поперек в поисках ее спасителей.
— И к чему вы клоните? — приподнял бровь Марк.
— Вы служите своему рогатому богу. А теперь послужите мне. Вы согласны? — поинтересовался Твердолик, склонив голову набок.
— На что?
— На одно маленькое дельце.
— Как мы можем согласиться, если мы не знаем, о чем вообще идет речь? — поморщился Марк.
Твердолик красноречиво промолчал.
— Ах, да. Выбор у нас невелик, — со вздохом добавил Марк. — Либо сделать то, что вы хотите, либо оказаться в петле.
— Верная мысль. Ко всему прочему, я могу предложить вам приличную награду.
— Не знаю, как ты, но деньги интересуют меня меньше, чем сохранность головы, — пробормотала Лета, переглянувшись с Марком.
— Сотня золотых церкулей, — медленно произнес Твердолик, растягивая с удовольствием каждое слово. — Каждому.
Лета уставилась на князя.
