– Да, возможно, – согласился я. – Не знаю. Парень был в ужасном виде – красные глаза, плохая кожа, весь дерганый. Наркотиками накачался, насколько я могу судить. У меня сложилось впечатление, что Кришна многое добавлял или менял. Это вроде той старой шутки из комедии, когда иностранец что-нибудь буркнет, а переводчик десять минут распинается. Понимаешь, что я хочу сказать? Как бы там ни было, вполне возможно, что он пытался вступить в это тайное общество, а они разыграли эти штучки с призраками. Но, по-моему, зачинщик здесь – Кришна.
Амрита взяла поднос и поставила на туалетный столик. Не глядя на меня, она принялась переставлять местами чашку и серебряный прибор.
– А зачем? Они просили денег?
Отбросив простыню, я встал и подошел к окну. По середине улицы двигался трамвай, на ходу подбиравший и высаживавший пассажиров. Небо все еще было усеяно низкими тучами, но солнечного света хватало, чтобы отбрасывать тени на разбитую мостовую.
– Нет, – сказал я. – Не напрямую. Но Кришна завершил вечер остроумным маленьким эпилогом – совсем sotto vocenote 2 – объясняя, как его другу нужно выбраться из города, попасть в Дели или еще куда-нибудь, возможно, даже в Южную Африку. Он не оставил никаких сомнений в том, что несколько сотен долларов были бы приняты с благодарностью.
– Он просил денег? – Тяжеловесные британские гласные звучали у Амриты гораздо резче, чем обычно.
– Нет. Напрямую – нет…
– И сколько же ты им дал? – Она не проявляла ни тени раздражения, лишь любопытство.
Я подошел к, своему чемодану и начал вытаскивать оттуда чистое белье и носки. Я в очередной раз получил подтверждение того, что самым сильным аргументом против брака, абсолютно неопровержимым аргументом против многолетней жизни с одним человеком, является разрушение иллюзии свободы воли постоянным осознанием своей полной предсказуемости для супруга.
– Двадцать долларов, – ответил я. – Самый мелкий дорожный чек, что у меня был. Большую часть индийских денег я оставил тебе.
– Двадцать долларов, – задумчиво пробормотала Амрита. – По нынешнему курсу это примерно сто восемьдесят рупий. Ты вписал имя Муктанандаджи?
– Нет, оставил незаполненным.
– Непросто ему будет добраться до Южной Африки на сто восемьдесят рупий, – мягко сказала она.
– Черт побери, да мне все равно, даже если эти двое купят себе кокаину на эти деньги. Или пустят на благотворительность – Фонд Спасения Муктанандаджи от Клятвы Капаликам. Налоговые льготы. Деньги вперед.
Амрита промолчала.
– Взгляни на это с другой стороны, – сказал я. – Мы в любом случае не можем за двадцать долларов нанять няню, отправиться в Эксетер на паршивый фильм, а после этого еще и заглянуть в «Макдоналдс». Его рассказ был гораздо интереснее, чем некоторые из фильмов, на которые мы ездили в Бостон. Как назывался этот дурацкий детский фильмец, на который мы спустили пять долларов, когда перед самым отъездом ходили с Дэном и Барб?
– «Звездные войны», – ответила Амрита. – Как ты думаешь, можно из этой истории что-нибудь взять для статьи в «Харперс»?
Я завязал пояс на банном халате.
– Саму встречу и кафе можно. Я попробую показать, насколько сюрреалистичны и нелепы некоторые персонажи в моих…, как это назвал Морроу?, в моих поисках М. Даса. Но бредовые излияния Муктанандаджи я не смогу использовать. Разве что малую часть. Упомяну, конечно, но все эти штуки с капаликами уж больно потусторонни. Подобные россказни про богиню-убийцу канули в Лету с последними киносериалами. Я еще проверю то, что касается шайки, – возможно, капалики представляют собой разновидность калькуттской мафии – но остальное слишком сверхъестественно, чтобы вставлять в серьезную статью о превосходном поэте. Это даже патологией не назовешь, это…
– Извращение?
– Нет, никто не будет возражать, если я напишу о небольшом здоровом извращении. Я имел в виду слово «банальность».
– Избави нас Господь от штампов, так?
– Правильно понимаешь, малышка.
– Ладно, Бобби. Что мы будем делать теперь?
– Гм-м-м, хороший вопрос, – сказал я. Я играл в прятки с Викторией. Мы оба использовали край простыни в качестве укрытия. Вместе хихикали, когда я поднимал ее, как занавес, между нами. Потом Виктория закрывала глазки пальчиками, а я с растерянным видом озирался по сторонам, пытаясь ее найти. Ей это нравилось.
– Пожалуй, для начала я приму душ, – сказал я. – Потом мы посадим тебя и нашу Крошку на дневной рейс до Лондона. Пока у меня еще ни разу не было необходимости привлекать тебя в качестве переводчицы, разве что для того, чтобы понять бормотания носильщика. Я устал платить за прокорм этих лишних ртов. Тебе нет нужды просиживать здесь лишний день, даже если мне придется дожидаться, чтобы вместе с Чаттерджи все оформить. Сегодня суббота. Можешь на некоторое время остановиться в Лондоне, навестить сегодня вечером родителей, а в Нью-Йорк мы прилетим почти одновременно…, скажем, во вторник вечером.
– Извини, Бобби. Невозможно по нескольким причинам.
– Чепуха, – возразил я. – Нет ничего невозможного.
Мы с Викторией нашли друг дружку и захихикали.
– Перечисли свои возражения, а я их отмету.
