Я подумал об Электре, заточенной на Хрустальном Острове. Об Электре, потерявшей ребенка Тинстара. Наследника. Не моего наследника, не наследника Трона Львов, но наследника всей силы Тинстара. Он потерял одною — теперь у него был другой.
Я не мог сдвинуться с места. Я хотел протянуть к ней руки, коснуться ее, сказать ей, что это мне безразлично — но она слишком хорошо знала меня и поняла бы, что я солгал. Я мог только думать об Айлини и его отродье в ее чреве.
Аликс отвернулась. Медленно пошла к шатру, откинула полог, но внутрь не заглянула.
— Ты войдешь? Или… хочешь уйти?
Я на мгновение закрыл глаза, ощутив глухую боль. Я снова потерял ее. Но на этот раз не Дункан и не память о Дункане даже отнимали ее у меня. Это не было бы для меня неожиданностью.
Ее отнимали у меня Тинстар и ублюдок этого Айлини!
Боги, о боги мои, но как же это больно — словно нож в живот вогнали, и теперь поворачивают клинок в ране… Боль буквально выворачивала меня наизнанку.
И тут я подумал о ее боли.
Я судорожно вздохнул. Я видел, что ей было еще хуже, чем мне. И бесполезные клятвы мести только усилили бы боль. Еще один счет к Тинстару — и когда-нибудь я рассчитаюсь с ним за все.
Я подошел к ней, сам поднял полог и пропустил ее вперед. И когда вошел сам, увидел — Финна.
Он сидел у очага, на его лице играли отблески пламени. Я снова заметил глубокий шрам, рассекающий его щеку до челюсти, и седину в его волосах. Он поднялся, я заметил, что он похудел. Золото на его запястьях казалось о этого тяжелее.
— Мэйха, — сказал он. — Прости. Но от толмооры нельзя отречься. Ни один достойный человек этого не сделает. А мой рухо был достойным человеком.
Аликс замерла — в шатре было слышно только ее тяжелое дыхание.
— Ты…знал?
— Я знал, что он погибнет. Так и стало. Не знал, как. Не знал, когда. Не знал имени виновника его смерти. Только то, что так будет, — он помолчал. Мэйхаана, прости. Если бы я мог, я вернул бы его тебе.
Она подошла к нему медленно, неверными шагами. Финн обнял ее и прижался изуродованной щекой к ее волосам. И ее горе отразилось в его лице.
— Когда погибает лиир, остальные сразу же узнают об этом, — сказал Финн. Мне рассказал Сторр… но раньше прийти я не мог. Было еще одно дело, которое я должен был сделать.
Меня захлестнула волна чувств, захотелось сесть — но я не сделал этого. Я стоял и ждал. Чуть дальше у очага я увидел Донала, сидевшего между двумя волками: молодым рыжевато-бурым волчонком и старым мудрым Сторром с янтарными глазами.
Аликс высвободилась из рук Финна, но не отошла от него. Его пальцы запутались в ее волосах, казалось, он не может отнять рук. Странное желание обладания — если вспомнить о Торри. Но я не мог его винить: Аликс нужно было успокоиться. И от Финна ей было легче принять утешения. Он был ее братом, но и братом Дункана тоже. И их родство по крови было ближе, чем между двоюродными родственниками.
Я вздохнул:
— Электра в изгнании, Она живет на Хрустальном Острове. Нет сомнений в ее причастности к попытке Тинстара убить меня. Если хочешь… ты можешь снова занять свое место.
Мои слова не обрадовали ею:
— Нет, все уже кончено. Если кровная клятва разорвана, ничего уже нельзя исправить. Это навсегда. Я вернулся — да, вернулся, чтобы остаться жить в Обители, не более. Теперь мое место здесь. Меня сделали вождем клана Чэйсули.
Аликс вскинула на него острый взгляд:
— Ты? Вместо Дункана? — она перевела дух, потом продолжила, — я думала, это не для тебя.
— Верно, это было дело моего рухо, — согласился он с серьезностью, словно передразнивая Дункана, — но времена меняются. Люди меняются. Торри сделала меня иным, — он зябко передернул плечами. — Я… я научился покою. Совсем немного.
Он употребил хомэйнское слово. И я вдруг понял, что мне больше по нраву шансу.
— Прости, — сказал я, — за то время, которое ты потерял. Я не должен был отсылать тебя прочь. Он покачал головой:
— У тебя не было выбора. Я понял это благодаря Торри. Я не виню тебя. Ты позволил ей уехать со мной. Ты мог бы заставить ее остаться.
— Чтобы ты отнял ее у меня? — я покачал головой, — Нет. Я понимал, что глупо было бы пытаться остановить тебя.
— Ты должен был попытаться. Должен был оставить ее при себе. Ты должен был выдать ее за элласийского принца… тогда она осталась бы жива.
Я ощутил внезапную пустоту в груди. Мир вокруг меня закружился, в голове вспыхнуло пламя, жгущее мозг:
— Торри… умерла?
— Да. За два дня перед тем, как Дункан потерял своего лиир. Вот почему я не мог приехать раньше.
— Финн. — проговорила Аликс, — ох, Финн… нет…
— Да, — ответ прозвучал почти грубо, но и в лазах Финна я увидел отражение своей боли.
Я отвернулся и шагнул к выходу. Я не мог больше оставаться здесь. Я не мог видеть его, зная, как Торри его любила. Я не мог вынести этого горя, я должен был пережить его наедине с самим собой.
И тут я услышал крик младенца, и этот звук пронзил меня, словно клинок.
