С удивлением я обнаружил, что меч по-прежнему лежит между нами. Я так и не поднял его. Он лежал на земле — без ножен, обнаженный клинок — словно знак того, что может лечь между нами в будущем.
Электра стояла у стола. Губы ее были красны от вина и моей крови, глаза смотрели спокойно и оценивающе. Я не посмел спросить, что она думает обо мне
— мне не хватило мужества.
Я наклонился и поднял меч. Медленно вложил его в ножны и снова положил на стол. В пределах досягаемости. Ей оставалось только снова взять его.
Электра поняла и рассмеялась:
— Ты слишком скор для меня, мой господин И слишком силен. Ты, видишь ли, мужчина, я же всего лишь женщина.
— Всего лишь, — с отвращением сказал я, уловив явную двусмысленность в ее словах — и увидел ее довольное лицо — Я не стану брать тебя силой, — сказал я ей, — хотя, судя по всему, ты была бы не против. Но, — тут я улыбнулся, — я не стану брать силой то, что могу получить, женившись на тебе.
— Женившись! — вскрикнула она, и я понял, что пробил-таки брешь в ее броне.
— Да, — спокойно подтвердил я. — Когда я убью твоего отца — и Тинстара — и снова обрету мой трон… я сделаю тебя Королевой Хомейны.
— Нет! Я не позволю этого!
— Думаешь, меня интересует, что ты позволишь, а что нет? — ласково спросил я, — Ты будешь моей женой, Электра. И никто не сможет помешать мне в этом.
— Я помешаю тебе! — она была так сильно разгневана, и настолько всерьез, что у меня прямо дыхание перехватило. — Самоуверенный дурак, я помешаю тебе!
Я только улыбнулся и предложил ей еще вина.
Финн, сидевший на табурете в моей палатке, чуть было не уронил свою кружку с вином:
— Что ты собираешься сделать?!
— Жениться на ней, — я сидел на койке — без сапог, с резной деревянной чашей в руке. — У тебя что, есть идея получше?
— Переспать с ней, — резко ответил он. — Использовать — но не брать в жены. Мухаар Хомейны хочет жениться на дочери Беллэма?
— Да, — согласился я, — Именно так и заключаются союзы.
— Союз! — воскликнул он. — Ты здесь для того, чтобы отобрать свой трон у того, кто незаконно занял его, а не для того, чтобы заслужить его расположение в качестве мужа его дочери. Боги могучие, кто вбил тебе в голову эту идиотскую затею?
Я нахмурился, глядя на него:
— Это меня ты называешь идиотом? Ты что, слепой? Это не просто связь между мужчиной и женщиной — это связующее звено между двумя народами и странами! Мы не можем вечно навязывать Хомейне войну. Когда я убью Беллэма и сяду на Трон Льва, Солинда по-прежнему будет существовать. Это обширная и сильная держава, я предпочел бы не вести с ней нескончаемой войны. Если венцом моей победы станет женитьба на Электре, я вполне могу заключить мир с Солиндой на долгие годы.
Пришел черед Финна задуматься. Его вино было еще нетронуто.
— Помнишь ли ты, господин мой, как началась кумаалин?
— Я неплохо помню это, — нетерпеливо прервал его я. — И я не сомневаюсь, что Электра откажется выйти за меня, как Линдир отказалась выйти за Эл-лика, но когда трон будет моим, у нее не останется выбора.
Финн что-то пробормотал с глубоким отвращением — но это было сказано на Древнем Языке, а потому я не понял слов. Он опустил руку и потрепал Сторра за ухо, словно ища поддержки. Любопытно, что ответил ему волк…
— Я знаю, что делаю, — тихо сказал я.
— Ты уверен? Откуда ты знаешь, может, она — прислужница Тинстара? Откуда ты знаешь, не убьет ли она тебя прямо на брачном ложе!
Настал мой черед выругаться, хотя я ругался по-хомэйнски:
— Когда я покончу с войной, Тинстар будет мертв!
— А что ты будешь делать с ней сейчас?
— Держать ее здесь. Если Беллэм решит все-таки освободить Торри, мы и вернем ему дочь, — я улыбнулся. — Если к тому времени он еще будет жив, разумеется.
Финн покачал головой:
— Я вижу смысл в том, чтобы держать ее пленницей — так мы можем освободить твою рухоллу. Но — жениться на ней?… Прими мой совет: поищи себе другую чэйсулу.
— Может, ты хочешь, чтобы я женился на Чэйсули? — фыркнул я. — Хомэйны никогда этого не позволят.
— Женщины Чэйсули выходят замуж за мужчин Чэйсули, — ответил Финн. — Ни одна наша женщина не станет искать мужа вне своего клана.
— А как же мужчины? — поинтересовался я. — Я что-то не заметил, чтобы они держались своего клана. Даже ты, — я улыбнулся, увидев появившееся на его лице выражение настороженности. — Аликс — только наполовину Чэйсули.
Я помолчал. В конце концов, мне этот разговор был не более приятен, чем моему леннику.
— А теперь, быть может, Электра? Он выпрямился так стремительно, что вино выплеснулось из кружки и забрызгало голову Сторра. Волк сел так же быстро, как Финн, и потряс головой так, что брызги полетели в стороны веером. Он наградил Финна взглядом, в котором было столько возмущения и негодования, что я не мог не рассмеяться. Финн, вероятно, не увидел в этом ничего смешного.
Он поднялся и, по-прежнему хмурясь, поставил кружку на стол:
— Электра мне не нужна.
— Ты забыл, я знаком с тобой не первый день Я и раньше видел тебя с женщинами. Она тронула твое сердце не меньше, чем мое, Финн.
— Она мне не нужна, — повторил он. Я рассмеялся, потом умолк и нахмурился:
