Неожиданно для самой себя поняла, что не только хозяин Вар'шааны занял место в сердце ее, но и сам город с жителями его разномастными. Чувствовала она себя здесь не чужой, как раньше, а совсем наоборот.
Домом ее стала Вар'шаана, местом, в котором смогла вздохнуть открыто, полной грудью. Местом, в котором перестала оглядываться назад, забыв о страхах своих.
Дэни рассмеялась весело, когда подхватили ее на руки и вперед понесли. Туда, где развеселые танцы во всю шли.
Обернувшись, за спиной Вэллиана увидела. Сегодня он тоже сам на себя не похож был, сбросил маску вечной собранности, сдержанности. Просто отдыхал вместе с ней; вместе с остальными.
Попали в хоровод буйный, и тут же подхватило их: затянуло в водоворот людской. Столько прикосновений было, объятий, от которых сердце заходилось. Все так естественно, вот она кружит с ним в веселом танце, а он держит, не давая упасть, вот подхватив на руки, кружит ее, прижимая к своей груди. Глаза в глаза, а между ними огонь полыхает, такой, что способен на своем пути все сжечь. Сама себя не помнила, не понимала, перестав бороться с тем вихрем эмоций, что захлестнул, закружил, не давая остановиться.
Танцевали без устали, в конкурсах веселых и развлечениях участвовали. А когда на город веселящийся ночь опустилась, смотрели представление огненное. Артисты представление показывали о том, как кобальт с золотом спорил. С шутками, песнями, так что вся площадь то замирала восторженно, то хохотом заливалась.
А после представления народ потихоньку расходиться начинал. Времени уже глубоко за полночь, завтра новый день, новые хлопоты. Только молодежь беспечная не спешила по домам. Юноши и девушки продолжали пляски, в тайне радуясь тому, что старшее поколение уходить собралось.
— Пора возвращаться? — спросила, тяжело дыша. От танцев, смеха и веселья голова кружилась, и чувство шальное было, будто паришь над землей.
— Пожалуй, да. Если ты завтра проспишь, или явишься в Гейрион с красными уставшими глазами, Санмэй устроит головомойку.
— Хм, я скажу, что это ты меня отвел на праздник и не отпускал, — хитро в его сторону посмотрела.
Вэлл усмехнулся. Он бы с радостью не отпускал. Хоть всю ночь напролет готов был провести здесь с ней, не думая ни о чем, кроме смеющейся девушки в своих руках. Сегодня она такая игривая, такая нежная, такая красивая. Когда не видела, скользил взглядом по худеньким открытым плечам, по волосам, что в прическу высокую собраны. Руки так и чесались, чтобы шпильки блестящие вынуть из них и увидеть водопад шелковый, по плечам струящийся.
Это невыносимо! Вот так смотреть, чувствуя, как каждый нерв натянут словно тетива, дрожит, раскален до невозможности. Наслаждался, как безумный, простыми, безобидными прикосновениями, как одержимый, аромат ее вдыхал.
Дракон внутри ворчал, нашептывал, что надо закинуть ее на плечо и унести отсюда. Туда, где не будет никого, кроме них двоих. Потому что он сделал свой выбор. Кобальтовый дракон Вар'шааны выбрал вот эту девочку хрупкую. Своей парой. Понимание этого молнией острой прострелило вдоль хребта, кровь разгоняя закипевшую. Мог ли он подумать, впервые увидев ее, выбегающую вслед за воинами из Паучьей Расщелины, измученную, растрепанную, оборванную, что займет она такое место в его жизни? И вовсе не из-за того, что она — первая, слышащая кобальт, что в город пришла за последние три сотни лет, а из- за того она — это она. И между ними связь невидимая канатами прочными натянулась, которые уже не разорвать, не разрубить ничем.
— Пошли уже, — проворчал, утягивая ее за собой.
Дэниэль еще раз глянула в сторону площади украшенной, вздохнула устало и счастливо, и пошла следом за Вэллом, думая о том, что это был лучший день в ее жизни: и так не хотелось, чтобы он кончался. Вот так всю ночь напролет готова с ним бродить по городу, забыв обо всем на свете. Чтобы за руку держал, не отпуская.
Такое странное ощущение, будто паришь, хотя крыльев нет. Теплом окутывает снаружи, внутри, проникая в каждую клеточку.
Так надежно с ним, так спокойно, и, вместе с тем, до безумия волнительно. Вот об этом чувстве в книгах писали, что проникая в сердце, все остальное собой затмевает? Если да, то все слова, которыми описывали его — бледны и невыразительны. На самом деле все гораздо ярче, пронзительнее. Все на грани, на изломе ощущений.
Брели медленно по улицам ночным, тускло освещенным факелами потрескивающими. И каждый из них пытался продлить эти мгновения, что дарили счастье необычайное.
Она, смеясь, вспоминала вслух, как ее чуть не унесло потоком людским на площади, а он смотрел, не отрываясь, ловя каждый жест, каждую улыбку искреннюю. От губ не мог взгляда отвести, с ума сходя от желания узнать, какие они на вкус, а сердце бухало в груди так, словно хотело ребра пробить и на волю вырваться. И Вэлл готов был положить его к ногам этой девушки, что всю жизнь его перевернула. Да все что угодно, все что захочет, все что попросит. Лишь бы рядом была.
