Оказалось, что спала женщина одетой, неловкая спросонья, поднялась, потянулась. Вокруг никого не было, двери и окна оказались плотно закрыты, но оружие и другие вещи находились под рукой. Решив не делать поспешных глупостей и не прорубать себе путь наружу, она прошла по скрипучим половицам в соседнюю комнату, откуда шёл дивный запах трав. Посередине крохотной комнатки с щётками и мочалками стояла бочка, полная воды. Убаюканная чувством покоя, женщина поддалась странному соблазну и скинула с себя мятые одежды. Она не пожалела. Чудесная вода забрала последние остатки сна, наполнила силой, желанием хохотать и пританцовывать.
Такой Райла и вышла под открытое небо, зачёсывая пальцами влажные волосы. На траве её ждал стол, полный яств: оладий в меду и сметане, фруктов, каш, блинов с ягодными вареньями; в чашках дымил чай.
— Отдохнула, милая? — спросила старуха, сидевшая подле стола в кресле-качалке.
— Лучше чем когда-либо в жизни.
— Славно, силы тебе сегодня понадобятся. Ешь.
Райла хотела было задать вопрос, один из многих, которые требовали ответов, но отчего-то подчинилась. Она мазала маслом горячий хлеб, сворачивала трубочками блины, черпала ложкой варенья и тягучую патоку. Горячий чай на травах грел нутро и наполнял силой, хотя, казалось, куда уж больше, — Ворона и так чувствовала, что могла свернуть горы.
— Кажется, я больше не могу, — сказала она.
— Доешь то, что надкусила, родная, не оставляй своё счастье на тарелке, — старая примета.
— Я… хорошо.
— Вот теперь можешь говорить, я слушаю.
Пришлось подождать, пока внутри всё уляжется, прежде чем Райле удалось собраться с мыслями.
— Где гробовщик? Он был здесь вчера, верно?
— Был, был. Но ушёл. Не волнуйся за него, дорогая, этот малый исполнил своё предназначение и получил награду по заслугам. Я благодарна ему, ибо очень хотела познакомиться с тобой.
— Зачем?
— Затем, что все бабушки хотят знать своих внучек. О, не удивляйся так! Я не только твоя бабушка, но и всех ведьм мира, всех их потомков. Когда-то меня звали Йегг
— А я ворожея, потомок ведьм, — проговорила Райла, медленно осознавая природу того неестественного чувства родства, которое всё это время убаюкивало её тревожный разум. — Вот оно что… вы богиня?
— Богиня древнего мира, милая, — ласково ответила старуха. — Давно забытая и живая лишь по милости благодетеля, о котором тебе знать незачем.
— Настоящая богиня.
— В прошлом. Теперь лишь подобие себя прежней. Но это и неплохо, ведь с великой силой ушёл и вздорный нрав. Поверь, прелесть, узнать меня прежнюю ты не хотела бы. Теперь я Эгге. Просто Эгге.
Ворона могла лишь растеряно смотреть на хозяйку хижины, ибо не знала, что ей думать, делать, говорить. Ко многому она готовилась в этой жизни, но не к такому.
— Постойте… я ведь не просто так здесь, мне было обещано!
— О, я знаю! — рассмеялась Эгге. — Всё знаю про тебя! Но прошлое больше не важно, только нынешнее и будущее! Правда, если говорить о прошлом, то могу вспомнить, как смотрела на него. Он сидел вот также передо мной, милая, много лет назад.
— К-кто?
— Тот, кого ты ищешь.
— А… «много лет» — это сколько?
— Не важно. Ведь он навещал меня и позже, совсем недавно.
— Он был здесь?! — Райла вскочила, опрокидывая стул, её грудь вздымалась, лихорадочно полыхнувший разум требовал действий.
— И это не важно, — усмехнулась Эгге, — потому что важно только нынешнее и будущее. Ты так долго и отчаянно стремилась к нему, что я просто не могу оставить тебя с пустыми руками. Бери свои вещи, покажу дорогу.
— Нет! Нет! — вскричала Райла вдруг. — Этого не может быть!
— Понимаю.
— Я столько лет бродила!
— Да.
— И нигде… Нигде! А тут вы просто говорите мне… просто…
— Ничего простого, яхонтовая моя. Мало ли испытаний выпало на твою долю? Мало ли ты страдала? Мало ли ты скиталась? Мало ли ударов выдержала и приступов отчаяния преодолела?
— Но ведь…
— Или ты шла по дороге, которую считала вечной? — Спросила проницательная старица. — Может быть, на самом деле ты не хотела найти его? Тогда я…
— Хотела! — вскричала Райла, потеряв весь покой, что наполнял её в этом странном месте. — И хочу! Но просто… я…
Заплывшие усталые глаза Эгге увлажнились, слёзы показались в уголках глаз крохотными бриллиантами и пропали.
— Да, понимаю. Все эти годы, ты думала о том, что скажешь ему, когда наконец найдёшь, что сделаешь, и как он посмотрит на тебя, что ответит. Но оказалось, что ты ничего не придумала.
— Ничего…
— И теперь ты думаешь о том, как изменилось твоё лицо, тело, что, быть может, ты придёшь к нему не той женщиной, которая могла распалить сердце и чресла.
— Да… так…
— Забудь, — сурово отрезала Эгге. — Иди вперёд, мой потомок, иди смело, как шла прежде, очертя голову, в пасть дракона! Иди! Может, ты и не ведьма, но в тебе кровь ведьм, а они всегда делают то, чего жаждут их сердца! Таков мой им дар свободы, милая! И ты тоже будь такой, — свободной! Ты знаешь, чего хочешь, так что не смей робеть! А ну быстро бери свои вещи, я жду!
