– Брат, ты нас поведешь.
Переход был тяжелый, люди выбивались из сил, но смерть, обещанная любому отставшему, заставляла их идти вперед. Орденские шли во главе колонны, держа луки наготове, вглядываясь во тьму в поисках кумбраэльских разведчиков. Хотя временами люди Черной Стрелы подходили вплотную к лагерю и пускали через частокол огненные стрелы, эти визиты прекратились, когда Каэнис с Макрилом принялись устраивать охотничьи вылазки после заката и за четыре ночи раздобыли четыре лука. Теперь кумбраэльцы не рисковали подбираться к лагерю по ночам, и их походу никто не препятствовал.
Через восемь часов утомительного перехода они вышли к поляне. На краю поляны был небольшой склон, ведущий к нагромождению скал, за которым находился кумбраэльский лагерь. Справа виднелась темная тень оврага, по которому Макрил должен был вести отряд орденских. Макрил без проволочек жестом пожелал удачи и повел восемнадцать братьев россыпью через поляну.
«Что-нибудь надо?» – жестами спросил Ваэлин у Каэниса.
Брат покачал головой, подтянул веревочную опояску на своей подбитой соболем куртке. В трофейной одежде он идеально подходил для своей роли. Для полной убедительности он сменил свой орденский боевой лук на длинный кумбраэльский и сунул за пояс топорик. Меч он оставил привязанным за спиной: враги захватили у солдат Аль-Гестиана немало азраэльских клинков, так что меч не должен был вызвать подозрений.
«Удачи, брат», – жестами сказал Ваэлин, коснувшись его плеча. Каэнис коротко улыбнулся и исчез, устремившись к скалам. «С ним все будет в порядке!» – заверил себя Ваэлин. За время, проведенное в Мартише, он не раз имел случай оценить мастерство Каэниса. Хрупкий мальчонка, который когда-то трясся от страха, слушая рассказы мастера Греалина об огромных крысах, превратился в ловкого, грозного воина, который ничего не боялся и убивал не колеблясь.
Послышался скрип снега, рядом с Ваэлином присел на корточки Аль-Гестиан.
– Как вы думаете, брат, долго ли еще? – прошептал он.
Ваэлин подавил чувство вины при виде сосредоточенного лица молодого аристократа. «Ты надеешься, что он не поймет, что это был ты! – сказал ему неотступный наблюдатель. – Ты надеешься, что он отправится Вовне, ложно полагая, будто вы друзья…»
– Около часа, милорд, – шепнул в ответ Ваэлин. – Может, и меньше.
– Ну что ж, по крайней мере, люди успеют отдохнуть.
И он отошел к своим солдатам, бормоча им слова утешения и ободрения. Ваэлин старался не слушать. Он сосредоточился на темном силуэте скал. Небо по-прежнему было темным, но приобрело голубоватый оттенок, возвещающий наступление зари. Макрил стоял за то, чтобы нападение произошло на рассвете, когда часовые на выходе из оврага устанут под конец своего дежурства.
Ваэлин заставлял себя дышать ровнее, считал проходящие секунды, прикидывая, когда будет лучше осуществить свой замысел и гоня прочь любые мысли, которые могли бы отвратить его от намеченного пути. Он так сильно стискивал свой лук, что рука ныла. Убедившись, что миновало как минимум полчаса, он приблизился к Аль-Гестиану и, пригнувшись, шепнул ему на ухо:
– В скалах наверняка стоят часовые. Мой брат не стал их трогать, чтобы не поднялась тревога. Их, конечно, слишком мало, чтобы помешать нашей атаке, но от их стрел наши ряды, скорее всего, сильно поредеют.
Он вскинул свой лук.
– Пойду-ка я вперед, и, когда начнется атака, позабочусь о том, чтобы они нас не потревожили.
Аль-Гестиан поднялся.
– Я с вами!
Ваэлин остановил его, крепко стиснув ему предплечье.
– Вам предстоит командовать солдатами, милорд!
Аль-Гестиан окинул взглядом напряженные, вытянувшиеся лица своих людей и нехотя кивнул.
– Да, конечно…
Ваэлин заставил себя улыбнуться.
– Завтракать будем вместе в шатре Черной Стрелы!
«Лжец!»
– Да пребудет с вами удача, брат.
Ваэлин обнаружил, что не в силах смотреть в глаза Аль-Гестиану. Он кивнул и бегом направился к скалам. Расстояние, отделявшее его от скал, он преодолел, казалось, за несколько мгновений и укрылся среди огромных валунов, которые торчали из снега, точно дремлющие чудовища. Ваэлин быстро огляделся в поисках часовых, но никого не увидел. Из лагеря слабо тянуло дымком, но тревога пока еще не поднялась. Видно, Каэнис еще не успел расправиться с часовыми в овраге. Ваэлин сунул руку в колчан и достал завернутую в тряпицу стрелу. Когда он развернул тряпку, наружу показалось угольно-черное древко и перья ворона: кумбраэльская стрела, взятая у лучника, убившего злосчастного лорда Аль-Джелнека, его орудие убийства. Одна-единственная стрела лишит жизни лорда Аль-Гестиана, когда тот отважно поведет своих людей в атаку на вражеский лагерь. «Да уж, воистину, достойный конец! – заметил внутренний голос. – Его отец будет им гордиться, это точно. А помнишь, что ты говорил? Помнишь, какой обет ты давал? «Я стану воином, но не убийцей!..»
«Отвяжись! – бросил в ответ Ваэлин. – Я делаю то, что должен. Выбора у меня нет. Я не могу нарушить договор с королем».
