– Примечательное произведение, тебе не кажется? Это подарок мастера Бенрила Лениаля из Третьего ордена. Он провел тут неделю, зарисовывая больных и свежих покойников. Он говорил, что хочет нарисовать картину, изображающую страдания души. Подготовительная работа для его фрески в память о «красной руке». Разумеется, мы с удовольствием предоставили ему доступ в наши корпуса, и, когда он закончил, свои наброски он подарил нашему ордену. Я использую их, чтобы посвящать начинающих братьев и сестер в тайны тела. Иллюстрациям к нашим старым книгам недостает точности и отчетливости.
Она снова обернулась к Ваэлину:
– Ты хорошо показал себя нынче утром. Я чувствую, что прочие братья и сестры многому научились на твоем примере. А вид крови тебя не тревожит? У тебя не кружится голова, ты не падаешь в обморок?
Что она, издевается?
– Я привычен к виду крови, аспект.
Ее взгляд на миг затуманился, потом она вновь расплылась в своей привычной улыбке.
– Я просто передать не могу, как радуется мое сердце. Ты вырос таким сильным, и притом душе твоей не чуждо сострадание. Но мне следует знать, зачем ты пришел сюда?
Врать он не мог – кому угодно, только не ей.
– Я думал, что вы дадите ответы на мои вопросы.
– Какие именно вопросы?
Ходить вокруг да около не имело смысла.
– Когда мой отец завел побочного ребенка? Почему меня отправили в Шестой орден? Почему наемные убийцы искали моей смерти во время испытания бегом?
Она прикрыла глаза. Лицо ее было бесстрастным, дышала она глубоко и ровно. Она простояла так несколько минут, Ваэлин уже начал сомневаться, что она снова заговорит. Но потом увидел одинокую слезу, ползущую у нее по щеке. «Техника контроля над болью…» – подумал он.
Она открыла глаза, встретилась с ним взглядом.
– К сожалению, я не могу ответить на твои вопросы, Ваэлин. Но будь уверен, что твое служение мы примем с благодарностью. Я считаю, что ты многому сумеешь научиться. Ступай в западное крыло, к сестре Шерин.
Сестра Шерин была та самая молодая женщина, которая ассистировала аспекту в выложенной плиткой аудитории. Когда Ваэлин ее нашел, она накладывала повязки на живот раненого в одной из палат западного крыла. Кожа у раненого имела нездоровый сероватый оттенок, тело блестело от пота, однако дыхание у него, похоже, выровнялось, и он, по-видимому, больше не страдал от боли.
– Он выживет? – спросил у нее Ваэлин.
– Думаю, да.
Сестра Шерин зафиксировала повязку зажимом и принялась мыть руки в тазике.
– Хотя служение в ордене приучает к мысли, что смерть зачастую опровергает наши ожидания. Возьмите это, – она кивнула на кучку окровавленной одежды, лежащую в углу. – Это надо постирать. Надо же ему будет во что-то одеться, когда он покинет больницу. Прачечная в южном крыле.
– Прачечная?
– Ну да.
Она смотрела на него с чуть заметной улыбкой. Ваэлин помимо собственной воли обратил внимание на ее внешность. Сестра Шерин была стройная, темные кудри собраны в хвост на затылке, лицо по-девичьи миловидное, но в глазах стояло нечто, говорящее о богатом не по годам жизненном опыте. Ее губы отчетливо выговорили:
– Прачечная.
Ваэлину было не по себе от ее присутствия, его слишком сильно занимал изгиб ее скул и форма ее губ, блеск ее глаз, удовольствие от разговора с нею. Он поспешно собрал одежду и отправился разыскивать прачечную. Ваэлин с облегчением обнаружил, что самому ему это стирать не придется, и, после прохладного приема, оказанного сестрой Шерин, был несколько ошеломлен бурным приветствием братьев и сестер, что находились в заполненной паром прачечной.
– Брат Ваэлин! – пророкотал огромный человек, похожий на медведя, с волосатой грудью, покрытой капельками пота. Он хлопнул Ваэлина по спине – будто молотом огрел. – Десять лет жду, когда же кто-нибудь из братьев Шестого ордена пожалует к нам сюда, и вот наконец один из них явился, да не кто-нибудь, а самый знаменитый из их сынов!
– Я очень рад, что пришел сюда, брат, – заверил его Ваэлин. – Мне бы вот одежду постирать…
– Об чем речь!
Одежду тотчас вырвали у него из рук и швырнули в одну из огромных каменных ванн, над которыми трудились прачки.
– Сейчас сделаем! Иди сюда, давай знакомиться со всеми.
Медведь оказался не простым братом, а мастером. Звали его Гарин, и когда он не дежурил в прачечной, то обучал послушников всяким подробностям насчет костей.
– Костей, мастер?
– Да, мой мальчик. Как они устроены, как они работают, как они соединяются вместе. И как их чинить. Я на своем веку столько вывихнутых рук вправил, что уже и счет им потерял. Тут весь секрет – в запястье. Я тебя научу, если только руку тебе не сломаю.
Он расхохотался, и его хохот без труда заполнил просторную прачечную.
Остальные братья и сестры столпились вокруг, приветствуя Ваэлина, на него сыпались многочисленные имена, вокруг мелькали лица, и все они были как-то подозрительно рады его видеть и при этом осыпали его градом вопросов.
– А скажи, брат, – спросил один из братьев, худой человек по имени Курлис, – правда ли, что мечи ваши делаются из звездного серебра?
