Песнь лихорадки полностью

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать ровней.

Я задохнулась, почувствовав, как что-то теплое и хорошее окутывает меня, точно плащ в полный рост. Это укрыло меня с головы до пят, просачиваясь под мою кожу, еще глубже, заполняя меня, точно расплавленное золото. Я по-прежнему держала глаза закрытыми, потому что недавно поняла, как отсутствие визуальных отвлечений очищает мой разум. Когда это наполнило меня, я почувствовала, будто становлюсь маленькой звездой, сияющей изнутри, древней, спокойной, наблюдательной и столь же важной для вселенной, как и те звезды над моей головой. Моя голова запрокинулась, тело напряглось по мере того, как сияние пропитывало мою сущность.

Я открыла глаза, протянула руку и посмотрела на нее. Я была сияющей, прозрачной, эфемерной, тело мое больше не было твердым.

Ты не Фейри. Это прозвучало как приговор. Не в мою пользу.

Я просто ответила:

— Во мне есть кровь Короля Невидимых, и Королева Эобил избрала меня своей преемницей. Я сражалась с существом, известным как Синсар Дабх, и победила. Истинная Раса под угрозой уничтожения. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы это предотвратить.

Я ощутила, как чье-то разумное присутствие приблизилось. Оно вошло в меня, сливаясь с наполнявшим меня сиянием, и хоть первым инстинктом было воспротивиться — особенно после того, что со мной сделала Книга — я быстро подавила это желание и доверилась интуиции. Это существо не несло угрозы. Оно казалось огромным и мудрым, нежным и чистым. Оно пронеслось сквозь мою сущность, затрагивая своими усиками каждый мой закуток. Мне казалось, будто оно касается самых основ моей души, изучая каждую частичку каждого моего убеждения и каждого совершенного мною действия.

Ты недавно совершила деяния великого зла.

Во мне не осталось ничего, кроме честности. Я не смогла бы солгать, даже если бы захотела. Я открыла перед ним свою печаль, свои грехи, свое горе.

— Совершила, — печально ответила я.

Почему?

Еще один вопрос с подвохом. «Злобная книга заставила меня» выглядело бы как перекладывание вины и слабость; «я была одержима, я не была собой» означало недостаток личной ответственности, и еще больше слабости.

— Потому что я совершала ошибки, — сказала я наконец, ощущая на удивление иную печаль, нежели ранее. Есть разница между грустью и печалью. Грусть сводится к тебе самому. Печаль огромна как мир и охватывает все.

Ты совершишь эти ошибки вновь?

Я ответила без колебаний.

— Нет. Полагаю, что совершу абсолютно новые. И буду нести боль еще и за них.

Я почувствовала, как существо внутри меня улыбнулось. Тогда она твоя. Как и Туата Де Дананн. Хорошо управляй ими.

Я вновь ощутила вокруг себя свист воздуха и почувствовала под своей задницей ящик.

Я вернулась в книжный магазин, все еще держась за голову и хватая ртом воздух от внезапного перемещения, испытывая боль от резкого изгнания из рая со звездным небом, от потери единения с мудрым и деликатным существом, которое допрашивало меня и сочло достойной.

Я не подведу его.

Глубоко вздохнув, я подняла голову.

«Книги и сувениры Бэрронса» выглядели в точности как в тот день, когда я впервые вошла в магазин.

***

Предвечернее солнце зашло в передние окна книжного магазина, проливая свои лучи на спину честерфильда и согревая мои плечи. Я погрызла кончик ручки и просмотрела свой список.