– В эту пещеру легче попасть, но я не был уверен, что она расположена достаточно высоко.
– Тогда, значит, остальные спасены, если они будут оставаться на местах?
– Да. Они ведь еще футов на десять выше.
– А они услышат нас, если я буду кричать?
– Сомневаюсь. Они как раз за поворотом. Здесь только ты и я.
– Пока не спадет вода.
Потрясение от пережитого сказалось на ней. Слава Богу, что другие в безопасности.
– А что с остальными, кто остался на Ручьях Койота? Их захватило наводнение?
– Нет. Все, что они получат – это грязь в реке. Уровень реки повысится.
– Но не настолько, чтобы затопить лагерь?
– Мы находимся в узком боковом русле, поэтому кажется, что воды много. Но к тому времени, когда вода достигнет Ручьев Койота и главного каньона, ее будет гораздо меньше: часть ее уйдет в почву, да и русло там шире.
Они спасутся. Это единственное что имело значение. Глаза ее наполнились слезами. Она старалась не заплакать, но не сдержалась и всхлипнула.
Джесс обхватил ее за плечи.
– Ты все еще боишься? – спросил он, пододвигаясь ближе.
– Нет. Это просто нервы не выдержали. Сейчас я успокоюсь.
Осени очень хотелось протянуть руки и снова прижаться к нему. Но вместо этого она выскользнула из его рук.
В течение нескольких минут Джесс сидел не шелохнувшись, и ей очень хотелось знать, о чем же он думает. Ее очень удивило, когда он поднял тяжелый тюк.
– Я собираюсь оставить его здесь. – Он стоял позади нее на краю уступа.
– Трудно поверить, что ты сумел дотащить это сюда.
– По правде говоря, у меня просто не было времени размышлять, и я действовал механически.
Так же все это время вела себя и Осень. Она была рада, что оказалась здесь с ним.
Вода отступила из пещеры, оставляя мокрый пол. Осень прислонилась спиной к стене.
– Если вода не поднимется снова, к утру мы высохнем, – предположила она.
Ее рубашка уже не липла к телу. В свете луны она видела, что и на Джессе рубашка висит свободно, оставляя вздымавшуюся от глубокого дыхания грудь открытой. Она едва заметила, что он подошел и склонился над ней.
У нее перехватило дыхание, когда, преодолев расстояние между ними, он стал гладить ее по щеке.
– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – мягко спросил он.
– Мое сердце все еще бьется как сумасшедшее, но, думаю, скоро успокоится.
Сжав руки в кулаки, она с трудом удерживалась от того, чтобы не коснуться Джесса. Ей хотелось прижать его к своей груди и почувствовать, как его сердце бьется в унисон ее собственному. Она следила за каждым его движением, пока он устраивался у стены напротив нее.
– Теперь, похоже, ты в норме. Почему бы тебе не поспать? – предложил он.
– Лучше отдохни ты, – сказала она ему. – Я слишком взволнована, чтобы уснуть.
Он не ответил, только чуть подвинулся, заняв более удобное положение. Его лицо покрывала тень, но она чувствовала его пристальный взгляд.
О чем он думал? Она нуждалась в дружеском участии, а Джесс был совсем близко от нее. Она хотела бы утонуть в его объятиях, но, впрочем, было достаточно и того, что он рядом. Она была полна желаний, но не осмеливалась анализировать их.
Через час, снова сокрушая все на своем пути, стихия отступила, оставив после себя мертвую тишину. Осень расправила затекшие мускулы и выпрямилась. Осторожно, чтобы не удариться головой о скалистый потолок пещеры, она стала шарить вокруг, пока не нащупала тюк. Осень с трудом сумела развязать намокшие кожаные завязки, и, наконец, ей удалось найти старинную флейту, которую она уложила последней. Она снова прислонилась к стене, поднесла флейту к губам.
Переливчатые звуки наполнили пещеру, когда она заиграла на древнем костяном инструменте. Покой разливался вокруг, успокаивая и ее расходившиеся нервы. Знакомые мелодии сняли напряжение, которое она испытывала весь день.
– Хорошо играешь. – Голос Джесса звучал спокойно, словно музыка успокаивала и его. – Ты играешь то, чему научил тебя я.
Интересно, напомнила ли ему мелодия о прошлом? Возможно, именно поэтому она и начала играть на флейте. У Джесса была своя флейта, которую ему когда-то подарила его бабушка-индианка из племени апачей, и он играл Осени песни каждый вечер перед тем, как наступала их ночь любви.
– Ты по-прежнему играешь лучше меня. – Она склонилась к нему и протянула флейту. – Вот. Теперь твоя очередь.
Он помедлил, но она продолжала протягивать ему инструмент. Интересно, понимает ли он, что она предлагает ему свое сердце? Наконец он сел и взял инструмент. По его быстрому резкому движению легко было понять, насколько он напряжен. Когда его пальцы коснулись ее руки, он замер.
На крошечном расстоянии между ними ощущалось огромное напряжение. Она слышала его неровное дыхание.
– Почему, Джесс? – Ее шепот нарушил тишину. – Что произошло с нами?
Его тело напряглось. Она видела очертания его фигуры, резко выделявшейся в лунном свете.
– Я мог бы задать тебе этот же вопрос. – Его слова прозвучали так, словно он злился на нее.
– Но ведь не я положила конец нашим отношениям. Я еще целый месяц оставалась в лагере. Это ты перестал приходить.