Когда пестрое нечто подошло достаточно близко, она вылезла из джипа, дошагала до края причала и стала ждать. Черное одеяло все так же болталось у нее на плечах, хотя ей не было холодно. Солнце уже выбралось из-за Колчеданов, согрело ей спину и плечи до пота, но она смотрела на себя как бы со стороны, и ее завораживала эта картина: резной силуэт женщины на морском берегу, застывший, мрачный и бесцветный – особенно по сравнению с павлином, что вон, смотрите, подгребает к дому!
Вещмешок Грира распустился на дне плота экзотической виноградной лозой. Повсюду лиловые цветы, киноварь, всевозможные гибриды и красочные смеси. Вареный комбинезон с расстегнутой молнией служил парусом. На голове у гребца красовалась льняная рубашка пастельного цвета, повязанная в арабском стиле рукавами вокруг лица. Лишь узкая глазная щель открывалась миру, как у бедуинов в песчаную бурю. Он восседал на миделе и греб вперед. Веслами ему служили две половинки сломанного шеста, привязанные к уключинам. На конце правого весла еще держался кусок дерева, к концу левого он прицепил палубную туфлю. Он приближался к докам, и она разглядела, что на корабле у него разместился впечатляющий комплект пассажиров. На остром надувном носу сидела толпа возбужденных белок, кротов, опоссумов, сусликов, бурундуков… а также пара молодых енотов, белохвостая косуля и множество других иммигрантов, слишком мелких, чтобы определить их принадлежность.
– Ты похож на Лоуренса[120] в ковчеге, – крикнула она ему. – Как успехи, спасатель?
Крошечные сырые грызуны уже прыгали в воду и плыли к докам.
– Более-менее. Я насчитал сто тридцать четыре спасенных души.
– Вполне прилично для растренированного спасителя.
– Сто тридцать пятой была хромая куропатка. – Айк разматывал лицо, осторожно, пока плот причаливал. – Я поджарил ее на ужин зажигалкой Грира. Косуля была на очереди.
Он отвязал весло с лопастью из палубной туфли и вытянул его вперед. Алиса схватила туфлю за носок, и в этот миг стадо под предводительством енотов рвануло на берег.
– Хорошо, что вы постреляли ракетами, – сказал он ей. – Мы с командой слегка заблудились в этом тумане. – Его лицо было месивом из синяков и солнечных ожогов.
– Куинаку только дай заманить туристов в свою причудливую бухточку. Но, черт возьми, посмотри на свой прикид! Мы не ждали таких модников. В этом сезоне явно будет разноцветье.
Он не смог придумать подходящего ответа. Из-за его спины выпрыгнула на причал косуля и чопорно прогарцевала вслед за остальными. Айк вышел из лодки на еще более негнущихся ногах и потянулся к Алисе за поддержкой.
– Нет, не трогай меня! Руки прочь! Я поклялась, что не буду реветь, ни так ни эдак. Прочь, я сказала, моллюск пустоголовый… А, к черту, Саллас: на тебя слишком приятно смотреть.
– На тебя тоже, женщина. Чистый незамутненный зам.
Вороны кружили, одобрительно каркая. Меджак, самый младший, не упустил шанса рвануть вниз и подхватить упаковку из шести сырых грызунов, чтобы отпраздновать победу.
Углубленное исследование Куинака следует начать с северной части Тихого океана, с открытого моря, с той акватории, которую морские биологи, геологи и заключенные федеральных тюрем называют океанической средой. На этой большой синей наковальне куются начальные звенья жизненных цепей, столь же бесконечно малые и многочисленные, сколь велика и уникальна сама наковальня.
Благодаря своеобразному местоположению омывающие Куинак воды почти не затронуло крушение «Трезубца». Диатомовые водоросли и фитопланктон еще прекрасно себя чувствуют у солнечной поверхности воды, рачки и другой зоопланктон буйно процветают в глубине. Детрит, образующийся от всей этой микроскопической деятельности, в конце концов дрейфует на черное дно, называемое
Даже эти звезды разделены по кастам. В самом низу лестницы расположен смирный брат-кета, прозванный также собачьим из-за того, что его высушивали и скармливали собачьим упряжкам в те времена, когда автомобили-снегоходы еще не отправили собак получать пенсию на задних сиденьях пикапов.
Следом идет серебряный лосось, или кижуч. В давние времена серебряные ловились в стабильных и достаточных количествах у берегов Орегона, Вашингтона и Британской Колумбии – как для коммерции, так и для спорта. В былые времена большинство аляскинских рыбаков пренебрегало этой рыбой как не стоящей усилий. Старый Норвежец-гарпунщик до сих пор выбрасывает их в воду, когда они попадают в его шаткую лодочку с навесным мотором.
