Песнь моряка полностью

– Потом Кларк-как-имя. Кларк Б. Кларк. Думаю, у моей матушки после родов возникли проблемы с речью. Но не у меня. Я рот-огород, официальный спикер корпорации «Чернобурая лиса», и первым делом, чтобы настроиться на правильную волну, я хочу поблагодарить вас всех вместе и по отдельности, граждан Куинака, от всего нашего корпоративного сердца за тот теплый прием, которого вы нас удостоили. Б-как?.. Ну, вы поняли. Подтягивайтесь, подтягивайтесь поближе. Передо мной также стоит приятная задача приветствовать вас на борту «Чернобурки», друзья, поскольку – и тут я перехожу прямо к делу – у вас есть то, что нам надо. Что, спросите вы? Спрашивайте. А я отвечу. У вас есть то, что в бизнесе зовется место, превосходное место с пейзажем, но еще без рамки, – все, что на юг отсюда, уже почти полностью завалено дерьмом, если вы еще не заметили, – зато у вас небо пока чисто, а воздух сладок… если не обращать внимания на запах рыбьих кишок… а у нас есть то, что надо вам. Это большие бабки, друзья, давайте называть вещи своими именами – большие бабки, крупные сделки и движуха. Вам нужно всего-навсего пустить нас к себе. Чистая сделка или как? Подумайте сами. А пока вы думаете, друзья, – он широким жестом отстегнул канат, – добро пожаловать на борт, давайте веселиться и знакомиться. Я был бы рад сказать «все на борт», но не могу. Большой Джо приказал никого не впускать без билета, а я не знаю языка гигантов и потому не могу отменить его приказ. Но знаете, что я вам скажу… – Он быстро посмотрел по сторонам и зашептал в микрофон: – Этот бандит не отбирает карты, сечете? Вам нужно всего-навсего дождаться, пока кто-то с картой сойдет с борта, и… – он заговорщически подмигнул, – кто что узнает? Точно не Большой Джо. Мы все на одно лицо для Большого Джо: мы маленькие. Так что верьте мне, люди: всякий, кому хватит терпения, дождется своей очереди и взойдет на борт, и мы не утонем, как это едва не случилось в Бразилии. В верховьях Амазонки это было. Ладно, Кларк Б-как-бардак, хватит, заткни фонтан. Пришла пора для мууу-зыки и мууу-зама. Тащите их сюда. «Вишенки»! Привет, дорогие…

На палубу выскочили девчонки с беспроводными гитарами и микрофонами у подбородков, заверещали «На север, в Аляску» разрывающим горло фальцетом, невероятно пронзительным. Гости, обступившие группу, едва устояли на ногах под натиском усиленного звука. Прочие шумы исчезли. Люди на парковке сложили переносные динамики и унесли их прочь.

Час спустя, когда приехали Айк с Гриром, главная палуба большого судна была забита до самых поручней, а пролитое шампанское плескалось через фальшборты. «Вишенки» вскарабкались на мостик и орали оттуда свой хит «Петрушка, шалфей, розмарин и „Ньюсуик“»[35] под грязный фоновый ритм и слишком тяжелую перкуссию. Несмотря на ясный день, судовые прожектора уже включили и направили на магниевый парус. Он еще сильнее стал похож на лезвие ножа, а его длинная черная тень простиралась теперь через всю заставленную машинами парковку, доставая до «геркулеса».

– Не становись в этот бардак, мон, – сказал Грир Айку. – Если вдруг какое дерьмо, мы в жизни не выберемся. Паркуйся здесь, гулять полезно.

Две последние ночи выдули много ветра из Грировых парусов. Лицо его распухло, а глаза казались стеклянными даже после восемнадцати часов отключки. Пока они ехали, он, выпросив у Айка бинокль, все время нервно прилаживал и переприлаживал окуляры к глазам, словно высматривая, нет ли засады.

Айк остановил фургон на Приморской у выезда на Кук и вышел. Грир замешкался, хмуро высматривая что-то через бинокль и ветровое стекло. Он искал на парковке «мустанг» с огненными полосами – машину Беллизариуса, – все еще надеясь, что явится спаситель, снимет с его узких плеч тяжелую мантию ответственности и можно будет спокойно наслаждаться вечеринкой. Но никаких следов матерчатой крыши Кальмаровой машины на парковке не было. Грир, однако, нашел утешение в толчках и воплях скакавших по крыше мостика «Вишенок». Увиденное собственными глазами свидетельство того, что рыжий цвет волос у них и впрямь натуральный, прибавило ему храбрости.

– Ммм, спасибо тебе, хоспади. То, что мне надо.

– Рассмотрел что-то знакомое? – спросил Айк.

– «Вишенок», чувак, вполне знакомо. Ого. А еще тысячу пьяных Псов.

– Мы не обязаны туда идти, – предложил Айк.

– Еще как, чувак. Обязаны, – вздохнул Грир, вываливаясь из фургона. Стресс нагнал на него философского спокойствия. – Très amusée[36], шо не? То ли чей-то буйный сон, то ль кошмар. Пошли?

Не успели они отойти от фургона, как на противоположной стороне улицы появился из дверей своего кегельбана Омар Луп. Ярко-красный кегельный мяч болтался у него на боку, как булава. Подсвеченная неоном горбатая фигура напомнила Айку борова из жаровни.

– Увидишь, Саллас, – прокричал Луп с той стороны дороги. – Он пришел домой за тем, что ему недодали, жабья холера. Помог бы ты мне лучше сломать ему шею, а не держал меня за руки. Увидишь…