"Баба на борту — к беде". Из страха перед морской приметой мужчины топили женщин, проникших на их корабль, надеясь избавиться от неприятностей. Но тем самым проблемы они создавали себе сами. Девушки, крепко связанные по рукам и ногам, не умирали. Они превращались в русалок. Испытывая жажду мести, "дьяволицы" топят корабли. Даже бывалые морские волки трепещут пред ликом хвостатой девы, что жаждет правосудия. Но на любую рыбку найдется хищник покрупнее. Властительниц морей тоже можно заставить молить о пощаде. И знает способ лишь тот, кто найдет путь к сердцу…
1 [Саманта]
[
— Не ходи, ты же знаешь, чем для тебя это обернется! — Кричала мне в след Анабель, пытаясь меня догнать.
— Только если меня раскроют. Я доберусь до Лондона и отошлю тебе весточку.
— С ума сошла! Саманта, ты сошла с ума! Через все Карибское море, кишащее пиратами, и Атлантический океан месяц плыть. Тебя разоблачат! В конце концов, это опасно!
Я остановилась, позволив дорогой подруге догнать себя, наконец. Бедняжка не знает как удобно в штанах, и мучается в корсете и юбках. Я сама недавно открыла для себя этот факт, так же, как и комфорт коротких волос.
— Если будешь орать на всю гавань, то конечно все узнают! — не выдержала я.
Анабель схватила меня за запястья, по ее милому личику покатилась слезинка.
— Ты не можешь вот так просто взять и бросить меня!
— Мне не выжить в этом городишке. Ты забыла? Отец проиграл меня борделю! И если я тут останусь… — Язык не поворачивался продолжить предложение. — Они найдут меня, город маленький, тут мне не скрыться!
— А чем лучше в Лондоне?
— Там меня встретит брат.
— И как он примет тебя? И примет ли вообще? Вы не виделись больше десяти лет.
— Все будет хорошо, Анабель. Верь в меня.
Подруга опустила глаза. Огненно-рыжие пряди, выбившиеся из прически, упали на милое личико. Я обняла ее в последний раз. Возможно, больше мы никогда с ней не увидимся. Горькие слезы напрашивались и мне, я с трудом их сдержала. Малышка Анабель, моя названная младшая сестра. Мы с детства были вместе и никогда не расставались. И вот пришел час разлуки.
Мое сердце готово было разорваться на части. Я поспешно отстранилась, последний раз заглянула в ее изумрудные глаза. Мои пальцы сами собой потянулись к ее щеке, чтобы стереть ручейки слез.
— Все будет хорошо. — Шепотом повторила я, не убирая ладони с ее лица.
— Вот возьми. — Анабель протянула мне что-то. В мою руку, звякнув, упал мешочек.
— У меня есть деньги! — Запротестовала я, пытаясь вернуть подарок.
— Тебе нужнее. Возьми. Тут двадцать золотых дублонов. Хватит на первое время.
Я понимала, что для Анабель это мелочь. Она из богатой семьи, тем не менее, никогда не слыла жадиной или разбалованной девицей. Со мной она делилась всем, как и я не жалела для подруги последней краюшки хлеба.
— Спасибо. И прощай.
Я скрылась в лабиринте темных переулков. Фонарей в этой части городка отродясь небыло. Луна и звезды скрылись за плотной вуалью облаков. Но я хорошо ориентировалась в родном поселении.
В нос ударил соленый запах моря и тины. Я на месте. Корабли на пристани, казалось, спали. В ночной тиши было слышно, как плещутся о каменистый берег волны, как натягиваются тросы и позвякиваю цепи. Жуть одним словом.
Лишь на одном из этих громоздких кораблей горел единственный фонарь. А рядом, прихрамывая, вышагивал туда-сюда темный силуэт. Меня ждет.
Я взобралась на борт «Акульего зуба» и наткнулась на грозный взгляд боцмана.
— Впредь, будешь так опаздывать, тебя ждать никто не станет. Уяснил, малец?
— Так точно! — Я вытянулась по струнке.
— Ну и писклявый у тебя голосок. Как у девчонки. Ну и Кракен с тобой. Шуруй в кубрик, да выбери себе гамак по вкусу.
— А если он будет кем-то занят? — решила я рискнуть.
— Так скинь с него все лишнее и покажи кто тут главный. Все, малец. Завтра отплываем.
Я поправила за плечом свои пожитки и шагнула на встречу новой жизни.
Подыскав приличный гамак, я устроилась на нем. Правда первая попытка провалилась. Я с грохотом упала, разбудив пол команды.
— Растяпа! — проворчал кто-то с соседнего гамака.
— Пьяный что ли. И в койку нормально залезть не можешь?
— Волны из под ног палубу выбивают?
— Заглохните, раскудахтались! — Расхрабрившись, выкрикнула я, сделав голос, как можно грубее. Кто-то хотел было возразить, но меня поддержал еще один сонный моряк, явно обладающий авторитетом среди команды.
Лишь только все поутихло, я повторила попытку. Но и тут гамак накренился, и я начала соскальзывать. Ухватившись руками за основу, я попыталась восстановить равновесие, как червяк, по очереди перемещая части тела в середину гамака. Получилось.
Скоро матросы снова захрапели. Но мне сон никак не шел. В голове роилось столько мыслей, что хорошенько обдумать каждую ночи бы не хватило.
Отец продал меня в сексуальное рабство! Как он мог! За его грешную жизнь грязного безработного пьяницы должна расплачиваться я? Да ни за что! Ублажать мужчин, таких же пьянчуг, как он, а потом, когда состарюсь и приду в негодность, помереть на улице от голода? Да я лучше больше никогда не надену платье и навсегда распрощаюсь с косами, которые так любила.