Возможно, мои ожидания завышены, но мне казалось, что любая любящая семья будет встречать сына как героя, обхаживать его и так далее и тому подобное, а здесь… парень словно и не уезжал из дома. Его встретили, обняли и… всё, я больше не общался толком с семьёй, если не считать срача за столом. Ладно, отец с братом умотал, но мать молчит как партизан, а сёстры закалёбывают. Никто не спрашивает, чем я занимался в армии, что там было, что произошло, как я вернулся и как себя вообще чувствую.
Это… странно?
Но если сёстры ещё вели себя как стервы, которые ненавидят брата, то вот реакция матери совсем уж странная. Её косые редкие взгляды в мою сторону… они меня настораживают. Смотрит взглядом не матери, а человека, который… следит. Который что-то понял или подозревает. Может быть это паранойя, но… что-то не то.
Я не мог уснуть. Лежал на полу и просто не мог прогрузиться в сон, хотя раньше не замечал за собой таких проблем. А причина была ясна как день – было слишком тихо. Настолько, что я мог слышать звон этой самой тишины.
Никогда бы не подумал, что у меня возникнет такая проблема. А всё началось с того, что я просто подумал об этом. Подумал, что слишком тихо и именно в такие моменты надо насторожиться, не режут ли нам глотки или не готовят ли нападение. Подумал и… теперь не могу уснуть.
Я лежал на полу, глядя в потолок, не в силах заставить себя провалиться в колодец сновидений. Просто не мог, будто и не хотел спать, хотя сегодня от души позанимался. Вот же подстава…
Но именно поэтому я заранее услышал чьи-то очень тихие шаги. Кто-то босиком крался к моей двери – я даже мог бы очень точно определить, на каком расстоянии находился незнакомец. Вот шаги стихли прямо около моей двери. Послышался очень тихий, вороватый щелчок открываемого замка, и дверь медленно открылась. В комнату упала полоса тусклого света.
Мне не было видно вошедшего, так как я лежал за кроватью, но это и не требовалось – моя рука уже давно сжимала рукоять револьвер, который всегда был рядом – никогда не знаешь, когда пригодится. Мне стоило доли секунд высунуться и тут же выстрелить, с такого расстояния я точно не промахнусь.
Но стрелять я не спешил, будет неловко, если какая-нибудь любовница паренька прокралась.
Видимо, не увидев меня на кровати, гость наконец подал голос:
– Тэйлон?
Тихий, слегка напряжённый, но уже знакомый мне.
Мать парня.
– Я здесь, – я сел, показывая себя.
Босая женщина стояла в дверном проёме, одетая в ночную сорочку.
– На полу? – её удивление тут же сменило возмущение. – Тэйлон, почему ты на полу, как какой-то бродяга?!
– Потому что я не могу уснуть на кровати, – вздохнул я. – Слишком мягко. Слишком… мягко.
– И поэтому ты спишь на полу? Мы что, род каких-то грязных сапожников, которым едва хватает денег на еду и кров?!
– А ты хочешь, чтоб я совсем не спал? – задал я встречный вопрос.
Женщина раздражённо вздохнула.
– Ты мог сообщить мне на крайний случай, раз сам не в состоянии попросить сменить кровать. Мог бы уже научиться решать повседневные нужды, раз нашёл в себе силы спорить.
Да только что, ты пришла мне сказать об этом? Что-то сомневаюсь. Предположу, что ради чего-то другого. Ради того, что мне может не понравиться.
Я почувствовал беспокойство.
– Раз ты тоже не спишь, я предложила бы тебе прогуляться, – начала она.
– Сейчас?
– Но ты же не спишь, не так ли? – отошла она в сторонку, пригласительно махнув рукой. – Идём.
Я бросил взгляд на револьвер.
Брать или нет? Если мать решит задушить меня голыми руками, у неё это может вполне выйти. Я сейчас пусть и не дрыщ, но сил против такой явно маловато. Вспомнить, как просто и легко женщина меня подняла и прижала к себе, и станет понятно, что то же самое она может сделать, чтоб задушить меня.
С другой стороны, заметит револьвер – однозначно спалюсь.
Рассудив, что даже пусть и с такой сильной, но женщиной навыков и опыта мне справиться хватит, я кивнул.
– Я только оденусь.
– Так ты ещё и раздетым спишь?! – мать произнесла это таким голосом, словно я сбогохульничал. – Тэйлон! Я тебя не узнаю! Как ты можешь спать голым, без сорочки?!
Молча. И с чувством собственного достоинства.
– Мне просто неудобно…
– Накинь на своё непотребство сорочку, и пойдём. Ночь сегодня тёплая, – фыркнула она и вышла из комнаты.
Сорочка… по мне, это долбанное платье, которое мешает тебе нормально спать. Я ещё мог понять пижаму, но ночное платье для мужчин… как-то выбивалось у меня из понятия нормальной одежды.
Но спорить не хотелось, поэтому уже меньше, чем через минуту я стоял около матери в идентичной сорочке, чувствуя себя… не очень.
– Раньше тебя это не смущало, – внимательно заглянула она мне в глаза.
– Раньше я и не служил, – ответил я резонно. По крайней мере ответ был логичен: мужское общество, все дела…
– Идём, Тэйлон.
– Куда?
– Погуляем, – ответила она, отвернувшись.
Мы спустились на первый этаж, где мать свернула по направлению к внутренним территориям поместья. Прошли через зал и вышли на веранду.
