– Странно, что они выбрали именно такой способ убить нас, – негромко заметил я, когда мы шли по небольшой полосе между лесом и рекой. – Могли бы просто застрелить, это эффективнее.
– Не странно. Кто убивает так открыто?
– Но так проще и надёжнее, чем пытаться забросить нас, например, сюда. Более гарантированно.
– Но это убийство.
– А аристократов это когда-нибудь останавливало? – усмехнулся я.
– Я уже и забыла, что ты всё запамятовал, – вздохнула она, после чего принялась объяснять. – Нельзя, Тэйлон, нельзя просто так убить. Королевство не позволит.
– А это кого-нибудь останавливает?
– Всех. Если роды начнут беспрепятственно друг друга убивать, королевство не станет сидеть на месте. Королевство очень внимательно следит за этим и жестоко карает тех, кто убивает.
– То есть у вас монополия на насилие?
– Что, прости?
– Ну… я в армии слышал это. То есть аристократ не имеет права, например, казнить своего подчинённого. Или два рода не могут устроить между собой войну, допустим, убивая только друг друга?
– С чего ты взял, что так вообще где-то делают? – поинтересовалась она.
– Мне рассказывали, что где-то это практикуют. Что там рода как свои маленькие государства внутри государства.
– Сложно представить, как они тогда ещё и страну не захватили, – вздохнула Сильвия. – Что касается твоего вопроса – нет. Рода не воюют открыто. Враждуют, устраивают друг другу подлянки, рушат бизнес, банкротят род, устраивают несчастные случаи и очень, очень редко убивают. У каждого рода есть свои покровители и защита во власти.
– А если нет?
– А если нет, то король заинтересуется, почему убивают людей слабого рода. Ты сказал про монополию на насилие? Это… довольно… точно определяет наше королевство. Только король, совет, суды и другие судебные структуры имеют право решать, кому жить, а кому умереть.
Что не мешает устраивать несчастные случаи, как этот. Значит, играют из-под полы? Сначала ослабляют, а потом начинают убивать. Осторожно, между делом, друг за другом.
– У нас есть охрана и люди, готовые защитить нас ценой собственной жизни, однако никто войну устраивать не будет. Это ослабляет страну.
– А король не боится, что рода восстанут против него?
– За такие мысли можно голову потерять на плахе, брат, – предупредила Сильвия. – Есть армия, есть совет, есть суды.
– И они все неподкупны? Там нет никого из родов?
– Я понимаю, к чему ты клонишь, но с той же идеей тогда и нас могут предать собственные слуги, убить в кроватях, отравить нашу еду и столкнуть нас с лестницы. К тому же, всем выгодно, чтобы был король. Он гарант стабильности. Гарант того, что они могут быть уверены, что завтра никто не возьмёт их спальню штурмом.
Короче, я понял. Король держит власть в своей руке. У него есть своя армия, которую он кормит. Есть свои органы, которые получают от него плюшки и готовы его поддерживать. Есть просто идейные люди, что готовы идти ради него на смерть.
– Как ты думаешь, чьи это проделки?
– Однозначно не Вьильгеры.
– Это я уже и сам понял. Никто не срёт у себя на крыльце.
– Тэйлон! Ты можешь говорить как положено? – казалось, что мои слова возмутили её до глубины души.
– Не гадит.
– Прекрати, будь так добр!
– Ты на вопрос ответишь или будешь возмущаться?
Сильвия засопела недовольно, но соизволила продолжить.
– Я не могу ответить на этот вопрос. Тот, кто это сделал, хочет, чтобы наш род сблизился с Вьильгерами, но не сблизился с родом Фью-Фью.
– Каким родом? – я аж замедлился.
– Ты же не знаешь… – вздохнула она. – Фью-Фью – род, к которому я должна буду присоединиться. Выйти замуж за старшего наследника рода.
– О как.
Кто-то боится союза трёх крупных родов.
– Но это кто-то очень могущественный, – продолжила она.
– Почему?
– Каждый управляющий центра континентального путепровода – доверенное лицо совета. Такими местами не разбрасываются. Это почётно, это престижно, за это платят. И их проверяют на тот случай, чтобы подобного не произошло. Променять такое место…
– Может король? – предположил я. – Ему не нужны сильные подчинённые.
– Не смеши. Если даже все мы соберёмся вместе, он будет душить нас законными методами. А как поднимем голос, сразу получит повод устроить показательную и жестокую чистку. К тому же, я думаю, что зря мы убежали с того места. За нами могли отправить отряд.
– Вряд ли.
Я вообще сомневаюсь, что те люди живы. Обычно в крупных играх свидетелей не оставляют. Очень влиятельные люди тут же подчистят всё, что может привести к ним. Нас уже ищут, да, но сто процентов безрезультатно. Я вообще не понимаю, кто мог согласиться на такую авантюру. Разве что заставили, но тогда можно точно сказать, что семью этих людей тоже подчистили на всякий случай.
Река несколько раз изгибалась, и нам приходилось обходить заводи, превратившиеся в настоящее болото. Здесь, у реки, я неоднократно замечал присутствие живности, вернее, признаки, что она была здесь. То тут, то там я видел следы, как кто-то в последнее время здесь проходил.
